Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 16 – Анна Рудианова

Хорошо, что Хворь по комплекции больше на скелет тянул, чем на нормального парня.

Да и то долго держать его не смогла.

Староста скинул меня, осел рядом с бачком и недоумённо уставился на открытую дверь кабинки.

«Надо было слить воду», — подумала с запозданием, заметив кусочек туалетной бумаги на лбу у парня. Плюхнулась на пол, переводя дыхание.

— Синицына?! — недоверчиво спросил староста. — Ты почему в мужском туалете? Совсем сдурела?

Ой, я даже растерялась. Исполнилась моя мечта — старосту макнули в унитаз. Я теперь себя всю жизнь за это презирать буду. Но это же исключительно с благими намерениями.

— Да расслабься. Ты орал на пол-инста. Странно, что больше никто не прибежал. — Я достала сигарету и чиркнула зажигалкой. — Что случилось? Они тебя избили?

— Здесь запрещено курить, — тихо упрекнул Хворь. — Никто меня не трогал.

Явно соврал.

— Ты кого-то покрываешь, — я заметила, как при этих словах староста покосился мне за спину. Оглянулась. Но там, кроме белой квадратной плитки и битого зеркала, ничего не было.

Хворь протянул ко мне слегка трясущуюся руку. Я пожала плечами и передала ему сигарету.

— Вообще-то, я новую просил, — скривился староста, но бычок взял и досмолил. Фильтр стал розовым после его губ.

Да, он явно ненормальный. Я с опаской посмотрела на лоб парня. Из рассечённой раны сочилась кровь.

Дверь туалета открылась и тут же с матом захлопнулась.

— Лучше нам свалить. Сейчас охрана прибежит, — предупредила я, размышляя, успеем ли мы выкурить ещё одну.

Хворь встал, поднял с пола пачку таблеток, валяющуюся возле толчка, высыпал всё в унитаз и смыл.

— Больная на всю голову, а вдруг я здесь без штанов кричал?! — бурчал он во время процесса.

— Так даже лучше было бы, а то я против наркотиков, — я следила за ним с возрастающим чувством тревоги. Вот кто бы знал, что староста шыряется.

— Это не наркота, это успокоительное, — он смял упаковку и выбросил.

— А-а-а, ага, а выглядит совсем как наркота.

— Я б её тогда не слил, — он переместился к раковине и начал умываться, забавно отфыркиваясь от воды. Долетевшие до меня капли были арктически холодными.

— Ну-ну! — я тоже поднялась. Заметив, что перепачкала ладони, развернулась осмотреть спину. Задница оказалась серой от грязи.

— Заходить в мужской туалет дамам неприлично.

— Зануда.

— Извращенка.

— Всё нормально? — я на самом деле за Хворя беспокоилась. Уж больно странно он себя вёл.

— Да, — коротко ответил он.

Давид явно пришёл в себя, смотреть стал осмысленно, но пока немного ошеломлённо, и выглядел отвратительно. Весь мокрый, перепачканный. А в глазах паника.

— А по тебе и не скажешь.

— Тогда чего спрашиваешь?

— Может, тебе помочь чем?

— Ага, помоги голову вымыть, — он стянул с себя рубашку и быстро протёр ей стену, пол и раковину.

Пока всё выглядело именно как заметание следов.

— Ты чего собрался делать?! — то есть я поняла, что он сейчас здесь мыться будет. Но это фигня какая-то. — Тебе к врачу надо!

— Я не пойду к врачу. И не могу вернуться домой в таком виде. Отец убьёт меня.

— Да ты сам себя убьёшь.

Хворь посмотрел так, что у меня краска с волос начала слезать. Я прям почувствовала, как седею.

Он точно наркоман. Поэтому и кровь вытирает, и таблетки спустил в унитаз.

Во что ты опять вляпалась, Синицына, со своей неуёмной страстью помочь ближним?!