Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 17 – Анна Рудианова

— Может, ко мне? — предложила робко. А голос в подсознании верещал: «Сдай его ментам, сдай!».

Но, ёжики-уёжики, он мой одногруппник. И, наверное, не от хорошей жизни бесится. Или как раз из-за неё?

Серые глаза прожгли презрением. С таким выражением лица можно в суперагенты идти, противники сами дохнуть будут. От чувства стыда.

Хворь вытащил расчёску из рюкзака и попытался расчесаться. Понятное дело, вышло плохо. Тонкие руки двигались как изломанные палки, слегка хаотичными рывками.

Спина Хворя оказалась вся покрыта синяками. Одно ярко-фиолетовое пятно спускалось по его позвоночнику к намокшим брюкам. Штаны на старосте держались исключительно на честном слове и немного на бёдрах. Резинка трусов белела поверх ремня.

Его худоба прямо поражала. Не кормят его, что ли?

— Я на Маяковского живу. Недалеко тут, — пробормотал мой язык, пока мозг продумывал пути отступления и читал название бренда: «Кельвин Кляйн». Оу.

— Не надо. Я пойду.

— Погоди. Я тебя не могу так отпустить. А вдруг ты опять башкой о стены начнёшь биться? — спохватилась, понимая, что Хворь сейчас свалит.

Рубашку он выкинул в мусорку. Туда же полетели разбитые очки.

— Отстань от меня!!! — рыкнул парень.

Я отшатнулась, но попыток достучаться до него не оставила:

— Как же мы без старосты? Кто мне на мозжечок капать будет?

— Заткнись! — он ещё раз вымыл руки. Плеснул воды себе на спину.

Именно под крик Хворя в туалет зашёл охранник. Хмуро оглядел картину маслом.

Розовые, неумело размазанные разводы на стене и полу. Осколки стекла. Полуголый мокрый Хворь и я, прикуривающая вторую сигарету.

Мигом подлетел ко мне и осмотрел:

— Скорую вызвал. Он тебя изнасиловал? — обращался охранник исключительно ко мне. Хворь замер, не донеся очередную порцию воды до лица. Серые глаза прищурились.

— Не, всё норм. У нас игры такие. Мы встречаемся, — мило улыбнулась я охраннику, спиной чувствуя прожигающий взгляд старосты и отчаянно краснея.

— Это мы разберёмся потом, — буркнул охранник, хватая Хворя за локоть и выкручивая ему руку за спину.

* * *

Чёрт, чёрт, староста, конечно, нарик и ненормальный, но он же свой.

Я пнула охранника под колено, схватила одногруппника и побежала.

Удивительно, но Хворь бегал даже быстрее меня.

Уже на улице, свернув в подворотню, я притормозила его и выдохнула, выпуская облако пара в холодный февральский воздух:

— Надо вернуться за куртками. Замёрзнем.

Хворь отрицательно покачал головой. Сумки мы схватили, а вот верхняя одежда осталась в гардеробе. Её забирать времени не было. Мы и так перескочили через турникеты.

— Я схожу заберу вещи, а ты… — я призадумалась. За то время, пока я буду таскаться за куртками, староста окоченеет. Он был без рубашки. В одних брюках. — Может, всё-таки ко мне? Быстрым бегом минут через десять будем дома.

Другого варианта я не видела. А там и придумаем что-нибудь.

А Хворь подвис, переступил с ноги на ногу, немного подумал и согласился:

— Уговорила. Это же ты виновата в моём состоянии.

— Чегой-то?

— Бесишь меня.

И мы побежали.

Давид Хворь

Быстрый бег и холодный воздух помогли взять себя в руки. Но пальцы продолжали дрожать.

Почему он сорвался в институте?

Раньше такого не было.

Он всегда контролировал эмоции.

Держался в стороне от призраков.