Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 63 – Анна Рудианова

А пытался ли он?

Чёрная каша всё так же егозила рядом с ним, стекала с потолка, капала на прохожих и скрежетала. Достала просто по самое темечко! И если был хоть малейший шанс от неё избавиться, Давид не имел права его упускать.

ИК-3 Форносово — мужская исправительная колония строгого режима Давиду не понравилась. Опустим, что она находилась в жо… бесконечно далеко. Метро-автобус-автобус.

Представляла собой небольшой комплекс четырёхэтажных строений, обнесённых забором под напряжением. Очень похожих на больницу или стационар.

Рядом с тюрьмой находилась остановка автобуса. Дальше пройти метров семьсот, и вы — перед железными воротами.

На входе Давид и Ира сдали все металлические предметы, в том числе и телефоны с ключами и расчёсками, вытерпели досмотр и ощупывание, дотошную проверку документов и прошли в зону «свиданий» — длинный белый коридор с панельными перегородками, напоминающий МФЦ в городе. Видима. тут недавно делали ремонт.

Он даже удивился такой простой, без волокиты, организации. И тому, что их вообще пустили. И тому, что с ним пошла Синицына.

Он до последнего момент был уверен, что она откажется. Но Ира, наоборот, настаивала, что справку сварганила она, поэтому должна присутствовать на встрече.

Давид радовался компании. Пусть щебет Синицыной ужасно раздражал, а внешний вид смущал. Но тащиться в одиночку на это сомнительное мероприятие не было никакого желания.

Их парочку усадили в одну из огороженных кабинок, принесли второй стул и оставили ждать Ильина.

Посетителей от заключенного отделяло стекло от стола до потолка. На деревянной столешнице стоял стационарный белый телефон без кнопок.

— Тут так чистенько! — стоило надзирателю уйти, тут же шепнула Ирка. Её глаза просто искрились предвкушением приключений. Она проверила телефон, заглянула в соседний бокс через перегородку. Там пока посетителей не было.

Вот уж действительно неугомонная девушка.

Сегодня она казалась особенно яркой. Жёлтое пальто, зелёные кроссовки, фиолетовые волосы. Кажется, она даже не понимала, насколько такая смесь красок противна восприятию! Просто кровь из глаз.

Ирка резким пятном выделялась среди стен тюрьмы, тёмной одежды охраны и даже среди серого воздуха Питера.

И даже на фоне чёрной пасти, скалящейся за её спиной. Рот призрака открывался и закрывался, будто он пытался откусить кусочек от Синицыной, урвать от неё клочок яркого света.

Давид кашлянул, сжимая кулаки. Здесь наверняка камеры, и если он начнёт разговаривать со своим монстром, их выгонят ещё до встречи с Ильиным. Или к нему ещё, чего доброго, подсадят.

А Хворь здесь не выдержит. Тюрьма была полна призраков. Сгустки уродливого тумана ёжились в углах и сверкали на Давида узкими чёрными глазами, скалились и следили за посетителями. В этом помещении они были особенно зубасты и противны, но застыли на одном месте, словно туман их тел стал клейким и не мог оторваться от стен.

Это наверняка злило их ещё больше. Хуже могло быть только на кладбище…

Внезапно ладони Давида коснулись тёплые пальцы. Ира перехватила и сжала его руку, ободряюще улыбнулась, когда тот посмотрел на неё. Карие глаза, подведённые фиолетовым карандашом, казались сегодня особенно огромными и добрыми.

— Заключённый Ильин Геннадий, — оповестил голос охранника, и на стул напротив усадили пожилого мужчину, тощего и сухого, как жертва концлагеря. Хотя почему «как»? Ему должно было быть лет тридцать пять, но выглядел он на все восемьдесят.