Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 60 – Анна Рудианова

Я незаметно щёлкнула его на сотовый. Горбинка на носу прекрасно сочеталась с нахмуренными бровями.

— Ты ненормальная!

— Ага, а кто из нормальных людей тебе будет помогать? Только человек с расчёской больше, чем у тебя…

Давид резко встал (красное кресло сложилось, хлопнув по спинке мягким сидением), прошёл два метра до мусорки, швырнул в неё пустой бумажный стаканчик с надписью «Улыбайтесь, это всех раздражает». Вернулся и, нависнув надо мной, сверкнул новенькими очками. На этот раз с тонкой оправой.

Мне, кстати, эти очки нравились больше, чем предыдущие. Пусть даже они не из последней коллекции… забыла кого. Ну ещё бы, ведь это я их ему купила. Давид ещё возникал, что не надо было запариваться! Ему пришлось заменить в них стекла и подкорректировать размер дужек. Зато как смотрятся! Взгляд не оторвать! Серебрянная оправа сочеталась в бездонной серостью глаз и пепельным оттенком волос.

Ну как серебряная… Покрытая медицинским сплавом. Ну как с пепельным… Серые волосяки-то у Давида, пыльненькие больше. Но вместе смотрелось сногсшибательно!

— Хорошо, признаю, тогда на улице я вспылил. Можно больше эту тему не поднимать? — огрызнулся Хворь.

— Обещай сдерживать свой темперамент. — Я невольно залюбовалась его нервными движениями. Приятно думать, что он так бесился из-за меня.

— Я и так само спокойствие.

— У тебя губы побелели.

— Ира, я немного испугался. Бывает. И больше не повторится. Удовлетворена?

— За меня испугался? — поинтересовалась, не в силах оторвать взгляд от горбинки на носу. Ёжики-уёжики, какая переносица!

— Ну конечно, ты же к ним с улыбочкой полезла, чуть ли не обниматься! — Последняя фраза прозвучала зло и обидно.

Я пригляделась. Губы действительно побелели, так упрямо Давид их сжал.

Бесился, опять. Каждый раз так, когда я заикалась о теме «ножа в кармане».

— И в следующий раз — убегай, — буркнул Давид напоследок.

Улыбнулась в ответ:

— Я тебя не брошу. Мы ж команда!

— Да какая в жопу команда?! Они же тебя могли… Короче, хватит всем улыбаться! Хватит со всеми быть такой миленькой! Люди — опасные! Надо быть осторожнее! Я не всегда буду рядом! — сорвался на крик Хворь.

Ола-ла.

Кажется, кто-то окончательно взбесился. Серость глаз прямо искры высекла!

Я не смогла промолчать:

— А давай тебе ухо проколем? В знак первой победы в битве?

Давид натурально остолбенел, пару вдохов ловил воздух ртом, явно не в силах совладать с радостью по поводу подобного предложения.

— И серебряную серьгу в виде креста вставим… — Я уже видела этот образ, просто божественно ложащийся в объектив. Где там сотовый? Мне срочно надо зафиксировать факт ахуя у напарника.

— Ирка, ты на макроэкономику идёшь? — рядом возник Стас, мешая фоткать возмущённого старосту. Недовольно оглядел Давида, бочком отодвинул вбок и плюхнулся в кресло справа. Туда, где только что сидел Хворь. — Может, ну её? Посидим, устроим новую тусу? Ты как?

Карпов обращался только ко мне, будто не замечая Давида. И раньше я бы согласилась. Ну действительно, на макроэкономике только спать можно, она даже скучнее философии. Но Хворь на правах старосты пресёк поползновения на уползновение:

— Сегодня распределение тем для защиты курсовой работы. Если не явитесь, получите самую мерзкую тему. Уж я прослежу, — замогильным голосом пообещал Давид.