Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 97 – Анна Рудианова

«Убей!»

Да где же тут убить, если противник сильнее и явно безумен?!

Главное, Ира жива. Её крик сливается с безумием черноты.

Их общее «Н-Е-Е-ЕТ!» заставляет принять решение. Давид опускает верёвку ребром правой ладони, резко выбрасывает руку вперёд. Он почти ничего не видит. Весь мир — размытые пятна света, но так даже проще.

Нож попадает Камилле Ринатовне в плечо.

Удавка касается кадыка и продавливает кожу. Почему такая острая-то?!

Женщина отклоняется назад и тянет за собой Давида. Верёвка сильнее затягивается вокруг шеи, вот-вот перережет пальцы, которые всё ещё сдерживают странное оружие напавшей.

Сопротивляться бесполезно, и Давид делает шаг вперёд, падая на Камиллу Ринатовну и заодно на стол за её спиной, на котором лежит привязанная Ирка.

Из кармана куртки вываливается десятирублёвая монетка, отскакивает от столешницы и невероятным образом попадает заведующей в правый глаз.

Это как? Что за траектория?

Но все вопросы потом.

Не давая себе задуматься и отступить, Давид бьёт убийцу пяткой по колену и, когда женщина сгибается пополам, добавляет контрольный в живот.

Вытягивает нож из тела Камиллы Ринатовны.

«Убей её, убей, убей!» — скандирует чернота вокруг. Это будет справедливо. Это месть. Жизнь за жизнь.

Нельзя оставлять её в живых.

Давид прекрасно знает, что это необходимое условие, чтобы избавиться от призрака.

Две секунды переводит дыхание перед решающим ударом, но бьёт локтем по сгибу шеи, так чтобы женщина отключилась.

Нож ему нужен — перерезать верёвки.

Ира относительно цела. Если не считать нескольких царапин на животе и испорченной причёски, её обкорнали почти налысо. Видимо, у заведующей какие-то пунктики на безволосых. К столу Иру привязали бельевыми верёвками, к повреждениям добавились порезы на запястьях и щиколотках.

Всё это Давид принимал отстранённо, будто происходило это не с ним.

Выдохнул и прижался лбом к заплаканной щеке Синицыной.

Ира плакала и причитала, хватала за руки, но он старался не поддаваться панике.

Со злостью перепилил жгуты. Лезвие показалось тупым и медленным. Освободил Синицыну, чмокнул в солёные искусанные губы и склонился над Камилой Ринатовной, связал её остатками верёвки.

Проверил узлы и ещё раз ударил заведующую по голове. Для надёжности.

И только после этого обнял Иру, прижался к её остриженным волосам и вдохнул запах корицы.

Да как посмела эта старая маньячка напада́ть на его девушку?! От злости Давида передёрнуло. Он ещё никогда никого так не ненавидел.

«Убей её, убей, убей! Убей её!» — всё ещё скрежетало у него в голове.

Давид зажмурился, не отпуская Синицыну, а сильнее прижимаясь к ней, пробормотал больше для себя:

— Нет, всё хорошо, всё закончилось! Её посадят, угомонись. Не стану я никого убивать.

«Убей!», — мать не успокоится, пока не получит желаемого. Призрак метался по помещению, брызгал слюной и оставлял рваные клочки своей тьмы на острых углах.

— Я знаю, знаю, но я так испугалась. Она собиралась, она хотела, ты не представляешь. Она рассказывала такие вещи, она… — Ира цеплялась за него, отвечала куда-то в район шеи и дрожала. Размазанная тушь текла по щекам, разноцветные ногти впивались в кожу.

Давид скосил взгляд на Камиллу Ринатовну, ничком валяющуюся на полу, волна лютой ненависти снова поднялась в нём. Эта тварь не заслуживает жить!!!