Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 98 – Анна Рудианова

«Убей», — настаивал призрак, кидаясь на рыжеволосую женщину.

Голова разрывалась от скрежета, но адреналин схлынул, и важным осталась только то, что они живы.

Давид взмолился:

— Прошу, хватит! Ты пугаешь меня больше, чем она! Если ты действительно моя мать, ты не станешь больше сводить меня с ума!

Ира недоумённо посмотрела на него. Губы белее, чем простыни на кровати. Она не знала, что в подвале потемнело от наполнившей его черноты. Что тьма эта забиралась Давиду в уши, нос, горло и душила его намного сильнее верёвки.

Синицына приподнялась на носочках и поцеловала его. Дрожа всем телом и вливая в него свою веру.

— Я люблю тебя, — сказала она сквозь слёзы.

И тьма зашипела, взвилась, закружилась недовольным смерчем и начала оседать, втягиваясь внутрь Камиллы Ринатовны.

Но Давид не обращал на неё внимания. Он держал в руках самое ценное, что может быть в жизни.

Свет и краски жизни. Любовь и веру.

* * *

Они сидели в кухне Камиллы Ринатовны, держались за руки и слушали тиканье часов. Как ни хотелось, но сбега́ть сейчас было бы не самым умным решением.

Давид нервно поглядывал на часы. И чуть не подскочил, когда огромная копна волос выползла из коридора и застыла перед ними.

«Слышь?» — спросила со скрипом пенопласта об асфальт.

Давид обречённо кивнул. Что уж тут скрывать. Тем более он больше не боится призраков. Глянул на Ирку, та перебирала его пальцы, гладила линии на ладонях.

«Она много лет убивала. Сама об этом рассказывала. Не мне, а себе в зеркале. Хвасталась. Жалко её. У неё сложная судьба. Но это не оправдание. Я как мог её сдерживал, но бесполезно всё, сам понимаешь…»

Давид не понимал, но на всякий случай ещё раз кивнул.

«Она обычно убивала, а потом издевалась над телами. Так что ты вовремя успел, парень. Спасибо, теперь я могу отдохнуть», — волосня вздохнула и поползла по стене к воздуховоду, отвинтила решётку на коробе и скрылась.

— Что? — Ира проследила за взглядом Давида. Но ничего, конечно, не увидела.

— Кажется, мне помогают призраки, — Хворь почесал ухо. Очень хотелось закодироваться. Всем белочки приходят, а к нему приведения. Что за несправедливость!

«Я не призрак, — донеслось из вентиляции. — Я домовой».

Ещё лучше!

Полиция явилась только через семь минут и тринадцать секунд после того, как они выползли из подвала. Невероятно недовольный задержкой Давид высказал полицейскому, что тот не соблюдает нормативы работы, точно жрал перед вызовом и даже не вытер рот после гамбургера. А изо рта у него воняет луком.

— Какого хрена, парень? — мужик заломил Хворю руки за спину и чуть не забрал в участок.

Но Ира разъяснила ситуацию и в красках рассказала о том, что они бы успели только похоронить её, если бы не Давид.

Полицейский стушевался, но не сильно. Всё-таки он привык всегда опаздывать. Так безопаснее.

Когда Камиллу Ринатовну выводили из подвала, она уже пришла в себя и громко кричала.

— Нет, Анна! Уйди! Оставь меня!

— Кто такая Анна? — полицейский, допрашивающий Иру и Давида, проводил преступницу взглядом.

Хворь вздохнул и ответил правду:

— Это моя мать. Анна Хворь. Камилла Ринатовна убила её тринадцать лет назад.

— Семейное предание? — удивился мужчина, записывая информацию на бланк А4. — Откуда знаешь?

— Она сама сказала.

Давид не стал пояснять, что сказал ему это призрак. А полицейский понял как понял, хмыкнул и повёз Давида с Ирой в участок.