Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 83 – Анна Христолюбова

И барышни двинулись через сад в сторону конюшни.

Алексей смотрел им вслед, пока они не скрылись в рассветных сумерках, а затем вскочил в седло и повернул коня.

Он не спеша ехал по пробуждающемуся лесу. Вставало солнце, щебетали птицы, и было так хорошо, как бывает только в мае и только в лесу.

Впервые за долгое время Алексей чувствовал себя счастливым. Филипп выздоравливал, и это было главное, а ещё… странное чувство тревожило душу, трепетало, точно лист на ветру. Алексей не хотел признаваться себе в том, что эта барышня, Елизавета Тормасова, заставила отозваться некие струны, которые он сам полагал навеки утраченными.

Прикрыв глаза и бросив поводья, Алексей покачивался в такт неторопливому конскому шагу. Она плакала из-за него… Плакала, потому что боялась, что он погибнет…

Алексеем владело смятение. Что это значит? Как понимать? Неизвестная девица, с которой он познакомился несколько часов назад, почитала за горе его гибель? Но почему?

Иная мысль шевельнулась в голове, и змеёй по спине скользнуло нечто отвратительное, липкое и холодное… Интересно, та, другая, уронила хоть слезинку, узнав о его смерти? Та, что шептала ему, задыхаясь: «Ты жизнь моя!»

В один миг настроение испортилось. Ему нет дела до графини Тормасовой и её слёз! Подобрав повод, Алексей пришпорил лошадь.

Возле крыльца навстречу попался конюх, ведущий в поводу вороного коня. С тела лошади хлопьями падала розоватая от крови пена, ходуном ходили истерзанные шпорами бока.

— Что случилось, Трофим?

— Барин прискакал. Не в себе… Вон, жеребца чуть не до смерти ухайдакал. Не знай, отойдёт ли… Эй, Стёпка, прими у барина коня, — приказал он крутившемуся неподалёку босоногому парнишке лет десяти. — Да гляди у меня: вдругорядь увижу, что скребницей кобеля шелудивого чешешь, оплеушиной не отделаешься — всю задницу арапником обдеру!

Алексей бросил мальчишке повод и пошёл в дом. В передней наткнулся на Владимира.

— Прибыл князь Порецкий, — тихо сообщил тот. — Думаю, тебе лучше не попадаться ему на глаза. Идём.

Он отвёл Алексея в одну из пустующих комнат на втором этаже.

— Посиди пока тут. Завтрак подадут сюда — я распоряжусь. Хотя князь, мне кажется, не в состоянии воспринимать происходящее. Но рисковать не стоит.

Владимир прошёлся по комнате и обернулся к Алексею.

— Полагаю, князь Порецкий здесь теперь частый гость будет. Взаперти целыми днями сидеть — умом повредиться можно… Хочу тебе авантюрство просватать… — Владимир взъерошил волосы на затылке и смешно сморщил нос. — У нас в Смоленске граф Бутурлин держал дивный театр из дворовых людей. Со всей губернии к нему охотники до оперы приезжали. Я тоже часто гостевал. Не сказать, чтоб я театрал записной, у меня свои резоны были. Актёрка у него — Ульяна Гуторова… пела точно соловей… В общем, нравилась она мне очень. Раз видел я, как лицедеев к спектаклю готовили. У графа для того особый художник был, пастижёр. Парики, бороды, усы клеил, рисовал морщины и шрамы, да так ловко, что актёр менялся — не узнать. Действо сие сродни волшебству. И так оно меня поразило, что захотелось самому попробовать. Я пейзажи да натуру мёртвую недурно малевал, попросился к этому пастижёру в подмастерья… И вскоре у меня не хуже, чем у него получаться стало. 54

Владимир вновь пробежался по комнате: