Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 183 – Анна Христолюбова

Отправляться в неизвестность совершенно без денег тоже было немыслимо. Но где их взять? Поделилась сомнениями с Маврой.

— Без денег в дорогу никак нельзя, — согласилась та. — Небольшую сумму на непредвиденный случай можно зашить в потайной карман. Но того мало. Надобно собрать доход со всех поместий и попробовать вывезти с собой.

— Если я вдруг начну деньги собирать, это может вызвать подозрения.

— А ты рассказывай всем направо и налево, что хочешь перестроить старый дворец, что в Покровском, на новый фасон. Да ещё плачься побольше, как тебе денег не хватает. Для того, кстати, можешь и из драгоценностей что-нибудь продать.

В раздумьях и хлопотах миновали почти три недели. Лебрё больше не появлялся — с ним сразу уговорились, что лишний раз без нужды встречаться ни к чему и что сам он объявится только, когда будет готов к отъезду. Если же у Елизаветы возникнет неотложная нужда в нём, Лебрё велел разыскивать его через французского поверенного Габриэля Маньяна.

Однако в субботу вечером девятого октября во дворец прискакал солдат-преображенец на взмыленной лошади и передал Елизавете приказ императрицы срочно возвращаться в Москву: накануне в своём доме на Яузе преставилась младшая сестра императрицы и двоюродная сестра Елизаветы — царевна Прасковья Ивановна.

в которой Елизавета собирается в путь, Алёшка тоскует, а Василий делает выводы

Из Слободы съехали на рассвете, даже не отстояв обедню, и в такой спешке, что не взяли с собой ничего из того, что было привезено в начале лета. Командовать сборами остался Розум, а все прочие вместе с Елизаветой спешно отправились в Москву.

Гнали без остановок, только лошадей меняли на каждой станции, и поздно вечером были уже в столице. Всю дорогу Елизавета молчала. Мавра видела, что та в страхе и растерянности, но кроме них в карете ехали Прасковья с Анной, и поговорить было невозможно. Лишь ночью, прибыв в Покровское, они смогли остаться наедине. Обе за день вымотались так, что едва держались на ногах.

— Господи, Мавруша, что же теперь будет? — выдохнула Елизавета, едва они оказались с глазу на глаз. — Алёша уже, должно быть, в пути, а я… я теперь всё время буду рядом с Её Величеством. Во всяком случае до похорон. Если я сбегу, это тут же станет известно, и меня нагонят в два счёта… Как же быть? Как его предупредить?

Мавра ничем помочь ей не могла. Наутро Елизавета отправилась в Лефортовский дворец, куда перевезли тело Прасковьи — предстояло долгое, не на одну неделю прощание[142]: бесконечные панихиды, чтение Псалтири, заупокойные службы. По протоколу полагалось, чтобы её сопровождали две фрейлины, однако Мавра с Елизаветой не поехала — отправила Прасковью и Анну. У неё самой было более важное дело.

Переодевшись в мещанское серое платье, холщовый чепец и суконную душегрею, тайком позаимствованные у кухарки Ефросинии, Мавра отправилась к дому французского поверенного.

Она боялась, что негоциант находится где-нибудь в отъезде по своим коммерческим делам, однако ей повезло — не пришлось даже разыскивать постоялый двор, на котором тот остановился, Лебрё словно по волшебству оказался в здании французского посольства. Выслушав Мавру, он вздохнул:

— Месье Маньян уже рассказал мне о смерти принцессы Прасковьи, так что ваше известие для меня не неожиданность. Я предполагал, что Её Высочество должна будет принять участие в погребальных церемониях. Что же до Алексея Яковлевича, он не ребёнок и должен понимать, что задуманное предприятие — дело сложное и опасное. И что во время его воплощения могут возникнуть непредвиденные сложности и задержки. Так что, полагаю, никакой катастрофы из-за этого случиться не должно, он просто станет дожидаться нас в условленном месте. Передайте Её Высочеству, чтобы не беспокоилась на сей счёт.