Онлайн книга «Шальная звезда Алёшки Розума»
|
И он поклонился со всем возможным почтением. Елизавета грустно усмехнулась. — Вы выпустили из виду третью возможность: нас с вами арестуют на границе и тогда и вы, и я окажемся на эшафоте. — Я не стану говорить за Ваше Высочество — за вас скажут ваше сердце и кровь вашего отца, а что до меня, двум смертям не бывать, а одна рано или поздно настигнет всякого человека. Мои братья служат королю, воюют, рискуют жизнью, и лишь я из-за прихоти судьбы вынужден корпеть над счетами и щёлкать костяшками абака[138]. Помочь Вашему Высочеству — неплохая возможность сыграть с Фортуной ва-банк, как говорят игроки. Ну а если сорвать банк не удастся, я во всяком случае буду утешаться тем, что жизнь моя была наполнена не только скрипом гусиных перьев и стуком псифоса[139]. [138] Абак — счётная доска, применявшаяся для арифметических вычислений в европейских странах, в частности во Франции. Аналог русских счётов. [139] Псифос — камешек, составная часть абака. При помощи камешков велись арифметические вычисления. Аналог костяшек на русских счётах. * * * В канделябрах горели свечи — много свечей, — и в спальне было жарко, как в бане. Мавра стёрла со лба испарину — или не от жары она выступила? — Лиза, сие безумие! — Безумие, — согласилась Елизавета и улыбнулась. — Алексей Яковлевич с глузду поехал и ты следом? — Вот и получится пара скорбных головой — чем не семья? Подумай только, Мавруша, как бы это было славно — поселиться где-нибудь на юге Франции. Мне сказывали, там тепло и растут виноградники, зимой не бывает морозов, а люди веселы и приветливы… — Люди везде одинаковы, — вставила Мавра. — Никто не станет помогать просто так, и если к дереву в лесу привязан поросёнок, значит, в кустах сидит охотник с карабином и ждёт того медведя, что придёт полакомиться на дармовщинку… — Или в Венеции, — продолжала Елизавета, не слушая её. — Дивный это город, весь на каналах стоит, там на каретах вовсе не ездят, а только на ладьях, и кругом вода, вода… — Комарья, небось, тучи. — Мавра фыркнула. — И хорошо, коли просто кусаются, а не гнилую лихорадку разносят… — Купить небольшое поместье. — Елизавета мечтательно улыбнулась своим грёзам. — Алёша станет служить, а я растить детей… — А жить на что будете? На подачки Людоедовы? Службой, поди, не больно-то раздобреешь… Ты блаженная просто! То птицы небесные не сеют, не жнут, не собирают в житницы[140], а человеку кров и стол надобен. Кому ты там сдалась? Или, полагаешь, французы тебя на руках носить станут? — Лучше в скудости, чем в вечном страхе… А кабы батюшка жив был, может статься, Людовик мне бы мужем стал. Так неужто он в помощи откажет? Не называй его Людоедом… И пускай никому до нас дела не будет, зато никто не ворвётся среди ночи и не увезёт мужа в Сибирь только за то, что я его люблю… Глаза её внезапно налились слезами, и у Мавры жалостливо заныло сердце. — Ну почему я не могу быть просто женщиной, любить, идти под венец, рожать детей? Что за проклятье такое на мне? — Не проклятье, голубка, благословенье Господне — царская кровь. — На что мне этакое благословение, если мои сенные девки счастливее меня?! — Она сердито топнула ногой и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — У всякого свои горести, — вздохнула Мавра. — И всякому свой крест даден — неси и на чужой не засматривайся, это только кажется, что он легче, а взвалишь на себя, и, может статься, он тебя вовсе к земле пригнёт… |