Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 211 – Анна Христолюбова

— Чем вы её поили? — Ушаков, кажется, даже сбился с мысли от удивления.

— Проскурень — травка такая целебная, меня матушка в детстве лечила, когда хворал. Она возле избы росла, целая поляна. Морозом её уж побило, но я собрал. Печь топил и заваривал.

— То есть вы оставили больную цесаревну без лекарской помощи, потчуя варёным сеном и молитвами? Вы понимаете, что если бы она преставилась от ваших забот, вам бы прямая дорога на плаху была?

— Я помогал как умел, ваше превосходительство. Не мог же я бросить её одну и уехать за лекарем, я бы и избёнку эту после не сыскал. И потом, разве вы не верите во всемогущество Господне, его милость и силу молитвы?

Ушаков усмехнулся, в глубине глаз мелькнула некая искра, как если бы, сев играть в шахматы с сопливым мальчишкой, он внезапно обнаружил достойного противника.

— Хорошо. Что было после?

— Потом приехал Василий Чулков, Её Высочество уже чувствовала себя гораздо лучше, опамятовалась, и через несколько дней мы отвезли её в Александрову слободу.

— Когда это случилось?

— Не знаю, ваше превосходительство. Я дням счёт не вёл.

— Её Высочество уехала из Покровского шестнадцатого ноября, а в монастырь явилась четырнадцатого декабря. Выходит, она месяц болела в избе среди леса?

— Должно быть, так и есть, ваше превосходительство.

— Почему же Чулков не приехал за вами сразу?

— Мальчишка оказался малохольным и передал ему мою просьбу лишь через несколько дней. И потом, он ведь не знал, куда именно надо ехать. Человек, с которым я отправился, очень плохо говорил по-русски: всё повторял «изба», «лес» да «горячка», а больше толком ничего и не сказал. Просто удивительно, что Чулков всё же сумел нас найти. Не иначе, Пресвятая Богородица его вела.

Алёшка перекрестился на висевший в углу образ. Весь страх куда-то делся. Он был сосредоточен и напряжён, чувствуя себя лисицей, что петляет между деревьев, пытаясь сбить со следа свору гончих.

— Складная история. — Ушаков улыбнулся, вокруг глаз собрались ласковые морщинки. — Да только вряд ли правдивая… Подите-ка сюда, дружочек.

Он взглянул куда-то через Алёшкино плечо, и тот невольно обернулся. Из дальнего угла, где сидел, как он думал, копиист, что вёл протокол, одетая в кафтан, кюлоты и треуголку, подходила Анна Маслова.

* * *

Очень прямо удерживая спину, Анна села на лавку возле генерала. На Алёшку она не смотрела.

— Вам знакома сия девица? — спросил Ушаков.

Алёшка весь закостенел от напряжения.

— Да. Это фрейлина Её Высочества, Анна Демидовна Маслова.

— Чудесно. Анна Демидовна, вы слышали, что рассказывал сейчас Алексей Григорьевич?

— Да. — Голос у Анны был ровный и бесстрастный, словно она говорила во сне.

— Сказанное им правда?

— Нет.

— Нет? — Ушаков изобразил удивление. — А как же было на самом деле?

— На самом деле Её Высочество получила письмо из Ревеля от своего любовника, который предлагал ей вместе с ним бежать в Париж, и отправилась во Францию.

— Откуда вы узнали об этом? Вам рассказала сама Её Высочество?

Губы Анны изогнулись в недоброй усмешке.

— Я рожей не вышла в конфидентах при ней состоять. Подслушала.

— Кто-то может подтвердить ваши слова? Кто ещё кроме вас знал об этом?

— Мавра Чепилева. Больше Елизавета ни с кем побег не обсуждала.

— А сами вы с кем-то говорили о том, что узнали?