Книга Ancora, страница 7 – Наталья Малышева

Я не смогла удержаться от искушения и положила голову на плечо Конте. Габриэль осторожно обнимал меня за талию, не делая ни единой попытки спуститься ниже или подняться выше. Мы медленно-медленно двигались под старинную английскую балладу, и я слушала, как бьется его сердце. В голове проносились картины из любимых исторических фильмов и романов Дюма.

Конте был таким теплым и уютным, что к концу песни мне совершенно не хотелось, чтобы он выпускал меня из своих объятий. Но музыка стихла, Габриэль остановился, и мне пришлось самой отстраниться. Я отвернулась, чтобы он не увидел, как предательски дрожат мои ресницы. Боже, Боже, Боже! Ну, за что ты послал мне это испытание?!

Я почувствовала, как он подошел сзади, снова обнял меня за талию и положил свой небритый подбородок мне на правое плечо. Мне безумно захотелось прикоснуться своей щекой к его колючей щетине, но я удержалась.

— Ты уверен, что под «познакомиться поближе» режиссер имел в виду именно это? — спросила я и поняла, что напрочь убила всю романтику момента. Конте тотчас отодвинулся на пионерское расстояние, развернул меня к себе и внимательно посмотрел в глаза.

— Ты вообще хоть раз читала наш сценарий?

Я ожидала от него чего угодно, но не этих слов, а потому в ответ на вполне конкретный вопрос лишь непонимающе смотрела на Габриэля.

— Ну, как же? — возмутился Конте. — Третья сцена. Ночь. Балкон. Пометки режиссера на полях. Девушка любуется на звезды, принц подходит к ней сзади, обнимает за талию, и, наклоняясь через ее плечо, пытается украсть поцелуй своей возлюбленной.

Я почувствовала себя страшно неловко из-за того, что за одно мгновение успела мысленно представить яркую картину с домиком на морском побережье и кучей кареглазых ребятишек. А у него, видите ли, пометки режиссера на полях.

— Не будет никаких поцелуев, — буркнула я и, протиснувшись между Конте и перилами, направилась к своему креслу. Кажется, настало время отвлечься едой. Или как минимум пригубить бокал ламбруско.

Следующие минут пятнадцать я делала вид, что более всего прочего на свете увлечена спагетти алле вонголи. Стараясь лишний раз не поднимать взгляд на Конте, я с неожиданным для себя азартом ловко добывала вилочкой моллюсков, а пустые раковины складывала на специальную тарелочку. Так я смогла отвлечься от неправильных мыслей и настроиться на рабочий лад. После долгого напряженного съемочного дня и без того горячо любимые мною спагетти алле вонголи показались мне просто пищей богов. Протерев пальчики долькой лимона, я подняла взгляд в поисках салфетки и заметила, что Габриэль все это время внимательно наблюдал за мной, а заодно расправлялся с чериньольскими оливками. Странные чувства боролись внутри меня — спокойствие и умиротворение пытались ужиться с некоторой неловкостью, возникшей между мной и партнером по съемкам. Чтобы примирить их меж собой, пришлось прибегнуть к помощи вина.

— Хочу остаться здесь навсегда, — вздохнула я, опустошив бокал ламбруско.

— А как же Россия? — Конте кивнул в сторону моей груди. До меня не сразу дошло, что он указывает взглядом на принт с собором Василия Блаженного. Признаюсь, на долю секунды я впала в некое замешательство от этого двусмысленного жеста.