Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 73 – Татьяна Михаль

Пошли странные, даже тупые претензии, будто я удерживал Юля в заложницах.

Похоже, кто-то из её друзей или подруг неверно истолковал ситуацию.

Я не собирался отвечать этим болванам, тогда они решили, что меня можно уложить.

Один, самый горячий, подошёл ближе, попытался схватить за плечо.

Рефлексы сработали быстрее мысли.

Параллельный блок предплечьем, резкое смещение центра тяжести вперёд, короткий, жёсткий удар основанием ладони в грудину, чтобы вывести из строя, отбросить и лишить дыхания.

Он откатился в снег с булькающим всхлипом.

У остальных двух в глазах мелькнуло удивление, затем злость.

Полезли на меня сразу вдвоём.

Другому я круто заехал в глаз.

Третий успел метнуть тяжёлый удар, задел мне скулу.

Боль была яркая и знакомая, но я не обратил внимания.

Тридцать секунд, может, сорок и всё было кончено.

Все трое потирали лицо, мычали от боли и обиды.

Я стоял, дыхание ровное, только сердце глухо билось где-то в висках.

Хотел уже было всё объяснить и отправить их подальше, пока я не начал злиться, как из дома вылетает она.

В свитере и шубе нараспашку, с растрёпанными волосами, глаза, как у разъярённой рыси и начала… орать. На них.

Её голос, такой мягкий, зазвучал как сирена.

Юля не испугалась, она встала рядом и принялась защищать. Меня!

Пока она вела свою огненную тираду, я смотрел на неё и чувствовал нечто, не вписывающееся ни в один шаблон женского поведения.

Я испытал глубокое, почти физическое изумление.

Юля, её поведение было иррациональным с точки зрения выживания.

Выходить к троим разъярённым мужикам? Кричать? Это привлекало внимание, могло разжечь конфликт сильнее. С тактической точки зрения – это была огромная ошибка.

Но с другой… она ведь встала рядом, не закричала, не зарыдала.

Она взяла на себя часть угрозы. Её слова и бесстрашие стали психологическим оружием, которое добило этих идиотов вернее моего кулака.

Они испугались последствий, а она это мгновенно поняла и использовала.

Когда она сунула мне в руку полотенце со льдом и приказала «держать», глядя на мой синяк с такой смесью ярости и нежности, что у меня внутри всё перевернулось, и я понял.

Мне она нравится окончательно и бесповоротно и не просто физически, хотя, боже, да, её тело, отзывчивость, пылкость сводят с ума, а она вся меня покорила.

Со всей своей бестолковостью, болтливостью и этой дикой, безрассудной храбростью.

С её готовностью заявить: «Это моё!» и защищать это до последнего.

Её подруга… Интуиция подсказывала, что это была не «забота».

Больше похоже на зависть, что Юля не сидит одна в тоске, а нашла кого-то.

Это желание испортить, вломиться в чужое счастье со своим грязным сапогом «спасательства».

Классика жанра. Я видел такое в коллективах, когда один вырывается вперёд, другие не радуются, а пытаются зацепить и утопить любым способом.

Но странное дело, даже этот инцидент не вызвал во мне привычной чёрной волны разочарования в человечестве. Потому что на фоне этой мелкой пакости сияло рядом нечто большее.

Юля, которая, прогнав непрошеных гостей, не стала ныть и плакать, а суетилась, пыталась «лечить» меня, а потом прижалась, как будто искала подтверждения, что я цел, поцеловала.

Мы на кухне, она прижималась ко мне, а я гладил её волосы и думал о парадоксе.

Вся моя жизнь построена на порядке, на расчётах, предсказуемости, контроле.