Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 93 – Татьяна Михаль

Я чуть не пыхтела от возмущения.

Одна, у окна, в глубоком декольте, уже третью минуту не моргая, смотрела на него, как кошка на сметану.

Вторая, постарше, с дорогими серьгами, оценивала моего Захара так, будто выбирала породистого жеребца на аукционе.

Захар тихо рассмеялся, его глаза сощурились.

— Юля… Тебе всё кажется. Никто на меня не смотрит. Я тут как бурый медведь среди фарфоровых кукол, просто все думают, что я тут забыл…

И в этот самый момент, как по заказу судьбы, к нашему столику подскочил официант с лицом, полным неловкости, и бутылкой шампанского в руках.

Я посмотрела на этикетку и прикинула, что в этом ресторане оно стоит за все пятьдесят тысяч, не меньше.

— Для мужчины… от прекрасных дам с того столика у окна, – он едва заметно кивнул в сторону «драных кошек».

У Захара лицо стало совершенно бесподобным.

На нём смешались полное непонимание, лёгкий испуг и откровенное «что за бред?»

Я поставила локоть на стол, подпёрла подбородок и с торжеством прошипела:

— Ну-ка, повтори про «никто не смотрит»? А то я плохо расслышала.

Захар посмотрел на бутылку, как на неразорвавшуюся гранату, потом на официанта.

— Отнесите дамам обратно, пожалуйста, – сказал он ровным, но таким стальным голосом, что официант чуть не вытянулся по струнке. – И передайте, что я благодарен за внимание, но я уже встретил свою любимую. И моё сердце, и всё остальное, – он бросил на меня быстрый взгляд, – уже занято. Навсегда.

Официант, похоже, запомнил только «отнесите обратно», кивнул и рванул прочь, как ошпаренный.

Через секунду от столика у окна донёсся разочарованный вздох, специально громкий, чтобы мы услышали.

— Неужели они правда думали, что я обрадуюсь? – искренне, почти по-детски удивился Захар, отодвигая от себя меню. – Это же… странно.

А я сидела, словно меня током ударило по самым кончикам нервов. В ушах зазвенело. Весь ресторан, запахи, звуки, всё поплыло.

— Ты… – я сглотнула комок, внезапно подступивший к горлу. – Ты назвал меня «любимой»? И сказал про сердце. Что твоё сердце теперь моё… Навсегда.

Он посмотрел на меня.

Взгляд его был прямым, спокойным и таким глубоким, что мне стало не по себе.

В нём не было ни игры, ни кокетства.

— Да, – произнёс он одно слово.

Внутри у меня что-то ёкнуло, потом рвануло, как плотина.

Я не выдержала. Не смогла просто.

Вскочила со своего места с таким воплем, что парочка за соседним столиком вздрогнула.

Я подошла к Захару и, не спрашивая разрешения, плюхнулась к нему на колени.

Он инстинктивно обхватил меня за талию, чтобы я не съехала.

Мне было плевать на приличия, на осуждающие взгляды, на этих губастых и наглых хищниц.

Я взяла его лицо в свои ладони и поцеловала.

Нежно сначала, потом глубже, со всей той благодарностью, облегчением и безумной радостью, которые переполняли меня.

Чтобы каждый в этом проклятом шикарном зале понял: Захар не просто «занят». Он весь мой. И точка.

Когда я оторвалась, его глаза были темнее обычного, а на скулах играл румянец.

Он не был смущён. Он был… удовлетворён.

— Ну вот, теперь точно все всё поняли, – пробурчал он мне в губы.

— Мало, – прошептала я в ответ. – Надо бы тебе ещё засос на шее поставить. И не один.

Он рассмеялся, тихо, так, что смех отозвался вибрацией в его груди, к которой я прижималась.