Книга Пышка против, или Душнилам вход воспрещен!, страница 19 – Юлия Обручева

Я вижу, как Тимур прикрывает глаза ладонью, пряча улыбку.

— И это было фиаско, — признается он на всю страну, заставляя Славу за стеклом выронить ручку.

Арбатов? Признает поражение?!

— Оказалось, что жать от груди сто пятьдесят килограммов — это одно. А вот попытаться элегантно сложиться пополам, вися вниз головой в куске шелка... это совсем другое.

— О, это было незабываемо! — я снова обретаю голос, чувствуя, как возвращается наш привычный пинг-понг, но теперь в нем нет злости.

Только флирт, маскирующийся под эфирные подколки.

— Представьте себе гору мышц, которая намертво застряла в розовом гамаке и...

— И была полностью в твоей власти, Соня, — низко, с хрипотцой перебивает он меня. Двусмысленность этой фразы бьет по студии рикошетом.

За стеклом Слава медленно, с ужасом открывает рот.

Я задыхаюсь. Мой взгляд мечется по лицу Тимура. Он сидит, расслабленно откинувшись в кресле, смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц, и его губы кривит абсолютно дьявольская, многообещающая усмешка.

— Д-да, — я нервно поправляю микрофон, пытаясь спасти остатки профессионализма. — В общем, победила дружба. И... эластичные бинты. И кофе редакции мы покупаем пополам.

— Пополам, — эхом отзывается Тимур. — А после эфира, Соня, я отвезу тебя на спортивный массаж. Потому что я вижу, как ты морщишься каждый раз, когда дышишь. И отказы не принимаются. Это не обсуждается.

— Прямо в эфире командуешь? — я выгибаю бровь, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.

— Прямо в эфире забочусь, фея-крестная, — парирует он.

Красная табличка гаснет. Мы уходим на рекламу.

В студии повисает звенящая, электрическая тишина.

Слава в аппаратной обмахивается сценарием, глядя на нас безумными глазами, а Тимур просто протягивает через стол свою огромную, горячую ладонь и накрывает ею мои дрожащие пальцы.

Соня

Эфир продолжается.

Мы переходим к следующей рубрике, и после наших с Арбатовым искр, летающих по студии, Слава за стеклом выглядит так, словно сорвал джекпот.

Он радостно машет руками и выводит на линию нового слушателя.

На пульте загорается кнопка.

Я профессионально улыбаюсь в микрофон, чувствуя, как от недавнего прикосновения Тимура все еще покалывает пальцы.

— Радио «Ритм», доброе утро! Вы в эфире. Как вас зовут и что у вас на душе? — ласково воркую я.

— Здрасьте. Игорь меня зовут, — раздается из динамиков гнусавый, раздраженный мужской голос. — Слушаю вас тут, и аж бесит. Вот вы все: «люби себя, принимай себя». А как принимать, если моя девушка за последний месяц конкретно так заплыла?

Я мгновенно подбираюсь. Моя внутренняя богиня бодипозитива с лязгом достает из ножен карающий меч.

— Игорь, давайте проясним, — начинаю я, чувствуя, как закипает кровь. — Что значит заплыла?

— Ну, у нее завал на работе, стресс какой-то вечный, отчеты. Она вечерами сидит, пиццу трескает и ноет. Поправилась килограмма на три-четыре. Смотреть тошно, честно говоря. Я ей говорю: «Светка, иди побегай», а она в слезы. Бесит! Как ее заставить взять себя в руки, а то я так скоро вообще от нее уйду.

Я набираю в грудь побольше воздуха. Мои ноздри раздуваются.

Сейчас, Игорь, ты узнаешь, что такое гнев феи-крестной.

Сейчас я выдам тебе такую тираду про токсичную маскулинность, поддержку в сложных ситуациях и женское тело, что ты забудешь, как...