Книга Месть пышки, или Как проучить босса, страница 20 – Юлия Обручева

И я мстил ей. Мстил за собственную слабость.

Я гнобил ее с изощренностью садиста.

Я пытался выжечь в себе это помешательство, методично превращая каждый ее рабочий день в пытку.

Искал любой повод придраться, унизить, уволить к чертовой матери, с глаз долой — лишь бы перестал бить по нервам этот сладкий, мучительный ток, когда она просто стоит рядом. Лишь бы заткнуть ее голос, который я слышу даже во сне.

Даже эта командировка… Элина. Я притащил с собой эту пустую глянцевую куклу как защиту. Как отчаянное доказательство самому себе: «Смотри, вот твой уровень. Вот то, что ты должен хотеть».

А Люсю вышвырнул в эконом. На самое отвратительное место у туалета. Я хотел сломать ее. Стереть это раздражающее сияние ума и непоколебимого превосходства с ее лица.

Доказать ей — нет, вдолбить себе — что она просто обслуживающий персонал, расходный материал.

Каким же невероятным, слепым глупцом я был.

Чем сильнее я пытался втоптать ее в грязь, тем ослепительнее она сияла.

Сегодня, когда этот лощеный азиатский выскочка Лианг смотрел на нее так, словно она сошла с небес, у меня сорвало тормоза.

У меня пальцы сводило судорогой от первобытного желания вцепиться ему в глотку за каждый взгляд, скользнувший по моей Люсе.

«Утренняя роса». Моя. Только моя.

Я перевожу взгляд на Элину. Она что-то увлеченно строчит в телефоне, и к моему горлу подкатывает глухая тошнота. Пустая бездушная кукла. Вот кто она.

А Люся… она — живая. В ней бьется пульс, в ней кипит настоящая жизнь. Она единственная во всем мире, кто видит меня насквозь и все равно умудряется смотреть на меня с этим своим фирменным, дерзким вызовом.

Люся беспокойно дремлет, и я вижу, как чуть заметно вздрагивают ее темные ресницы. Она так отчаянно старается казаться железной.

А ведь это я загнал ее в этот угол.

Я сам заставил ее отрастить эти ядовитые шипы сарказма для защиты.

И теперь я стою, как жалкий погорелец, на дымящихся руинах собственной непомерной гордыни.

И самое страшное — я больше не единственный, кто видит ее истинную, сногсшибательную красоту.

Теперь это знает Лианг. Завтра это поймет весь совет директоров корпорации.

Если я не нажму на стоп-кран прямо сейчас, если не признаюсь себе, что этот мой «незаменимый инструмент» давно стал для меня важнее, чем воздух — я потеряю ее безвозвратно.

Да и черт с ним, с этим контрактом на двести миллионов! В бездну все мои глянцевые стандарты и корпоративные правила!

Мне до одури хочется прямо сейчас податься вперед, протянуть руку и прикоснуться к ее щеке. Снять эту тяжелую усталость.

Упасть перед ней на колени и просить прощения за все: за чертово 31-е место, за этот унизительный цирк с Элиной, за каждую каплю яда, которую я в нее вливал день за днем.

Я больше не вывезу эту ложь.

Каждое ее покорно-саркастичное «Слушаюсь, Роман Викторович» распарывает меня изнутри, как тупой нож. Я пытался уничтожить ее власть надо мной, а в итоге стер в порошок самого себя.

Завтра в саду правила игры изменятся навсегда. Я не отдам ее Лиангу.

Я не уступлю ее никому в этом чертовом мире. Даже если мне придется сжечь все свои прежние идеалы дотла — я сделаю это не задумываясь, чтобы согреть ее одну.

Я смотрю на нее в полумраке лимузина и впервые за эти годы чувствую пугающую, холодную и абсолютную решимость идти до конца.