Книга Счастливый билет, страница 16 – Юлия Зубарева

— Ты, Марин, прости нас. Надо было как-то аккуратнее, но я так обрадовался, что нашелся во всем городе такой человек, что этого дурилку понимает, что про весь этот этикет и политесы при знакомстве забыл напрочь. Этот гусь тоже хорош, мест у него нет. Поедем с нами? Мы дураки, конечно, но безобидные. Ты очень нам нужна.

— Ну если только вернете на место, как обещали, через три часа.

— Вернем, не сомневайся! И до дома проводим, нельзя девушке одной по вечерам ходить. Тут порт, тут кто только не шляется.

— Ты, например, — Кирилл потер распухшее ухо свободной рукой.

Яхта действительно была больше и вместительней, чем виделось с суши. Алехандро Мартино Васкес оказался милейшим дядькой. Правда, очень разговорчивым. Как открыл рот, взойдя на борт по перекинутым сходням, так почти всю прогулку и не закрывал. Его интересовало все. Где Марина так хорошо выучила испанский, почему Димка упорно его зовет мистером Вискасом, можно просто Алехандро. Пусть спросит у сеньора Киррило, когда будут готовы фото и успеют ли они искупаться в открытом море.

— У ваших берегов, несравненная Марина, очень грязное море. Мы привыкли к океану.

Синьора Мария Васкес при более внимательном рассмотрении оказалась гораздо старше, чем выглядела на первый взгляд. Была она профессиональная танцовщица фламенко и приехала на фотосессию для своей новой программы танцевальной школы и турне, что планировала в следующем году.

При легком встречном ветре решили идти на двигателе, паруса не поднимали. Солнце заваливалось к горизонту, и Кирилл уже настраивал аппаратуру, чтобы начать снимать, как только свет станет той самой плотности и угла, что он так ждал. Мария переоделась в красное концертное платье с белым подъюбником. Димка поднял паруса, чтобы создать антураж, и ловил попутный ветер. Тут-то и пригодилась Маринка.

— Встань ближе. Подними голову. Мне нужен взмах, как будто ты птица. Еще раз. Нет, чуть дальше. Еще дальше. Подними руки, опусти руки, а теперь танцуй! — и так по сто раз под каждый кадр. Это было похоже на дрессировку. Это было похоже на священнодействие. Красное огненное солнце заливало палубу каким-то нереальным светом с длинными тяжелыми тенями. Яхта летела под парусом, а на борту танцевала немолодая уже, но такая прекрасная в своем кроваво-красном платье с белым подбоем танцовщица. Только Алехандро отстукивал пальцами ритм, но и это было лишним. Все ее тело, взведенное как пружина, звенело от не слышимой простым ухом музыки.

«Это магия какая-то. Так нельзя фотографировать. Нужна студия, свет, статичность какая-то, а он пытается поймать что-то несуществующее. Так никто не делает. Ничего не получится в конце концов», — шептала про себя Маринка, завороженно наблюдая за мучителем и жертвой искусства.

Димка стоял за штурвалом, повинуясь командам Кирилла, которому нужно было поймать именно тот угол, ту тень, что ускользала от его объектива. Злился. Орал на друга. Потом опять снимал, как сумасшедший. Он замирал перед фотокамерой, как охотничья собака, ловил тот самый главный момент, где на тонкой грани сходились его видение кадра и реальность. Маринка иногда даже дышать переставала, глядя на эту нечеловеческую сосредоточенность творца. Танцовщица снова переоделась и теперь в простом белом платье, развевающемся на ветру, ловила последние багряные лучи утопающего солнца.