Книга Во сне и наяву, страница 50 – Юлия Зубарева

Пока ждала Мишаню с другого конца Москвы, включила чайник и вытащила ноут из сумки. Сидела в интернете, искала публикации Ольги Стрельниковой — статьи в медицинских журналах, на профильных ресурсах.

— Я бы с ней пообщалась. Интересная, — протянула Лиза, глядя на фото пропавшей девушки в социальной сети.

Мишка-друг давний выглядел помятым и прятал глаза в пол.

— Ты, Лиз, прости. Я, правда, не знал, что там они с юристами на работе наворотили с этими каналами. Ты ж всегда ее покрывала, вот наша авантюристка и решила в рай попасть, а мозгами подумать забыла. Не злись на нее, она просто заигралась, а как деньги реальные пошли, так ее и подвинули. У них там сейчас скандал дикий, может, вообще уволят. А куда нам с тремя детьми на одну зарплату?

— Миш, не дави. Я уже не злюсь. Щелкнула по носу и успокоилась. Поймет чего — пусть звонит. Поговорим. Давай, забирай свою спящую царевну, и выметайтесь. Ночь на дворе.

Открыла окно. После пропитанной под завязку коньяком Елены Ароматной в комнате было тяжеловато находиться. Захлопали крылья, и на подоконник приземлился огромный черный ворон. Переступил лапами и произнес:

— Лиза. Крррасотка.

— Ты ж мой дорогой! Хороший мой! — аккуратно, чтоб не помять перья, обнимала и гладила своего тотемного аватара молодая женщина.

— Орррешки!

— И орешков тебе я сейчас найду, только не бросай меня больше надолго.

Вытащила из сумки аварийный пакетик, припасенный как раз для Кеши.

— Я сейчас спать пойду, и будем девушку искать. Только ты не улетай, а то страшновато немножко, — произнесла Лиза, укладывая под подушку стопку листков и весь свой спасательный набор.

— Рррядом. Буду рррядом, — слетел с подоконника на спинку дивана и нахохлился Иннокентий.

Закрыла глаза, слушая, как ворон чистит перья над головой. Представила тоннель, выровняла дыхание и начала спускаться, бросая Ольгины записи под ноги. Мост был, но он походил на тонкую ледяную корку над темной глубиной вод. Проход тоже стал замерзать. На его туманных стенах проступила изморозь. Тоннель сужался, и попасть куда-то из этого ледника не представлялось возможным. Лиза попробовала идти назад, но сумеречный коридор продолжал прорастать острыми льдинами и перекрывал любую возможность двигаться.

— Да, что ж такое-то!

Впервые она не понимала, что делать дальше, ловушка медленно схлопывалась вокруг остолбеневшей Лизаветы. Можно было проснуться, но это опять начинать все заново.

— Кеша! — позвала своего любимца.

Хлопнули крылья, рывок, и Елизавета стала стремительно подниматься, взмахами разгоняя серое холодное марево вокруг себя. — Выноси, дорогой! Я не справляюсь!

Пейзаж сменился на московское небо. Они поднимались все выше по спирали от Лизиного дома. Над крышами, дорогами с красным мигающим потоком машин, над рекой, разрезающей город на осколки слепленных миров. Накручивали круги, удаляясь на север от родного Марьина, следуя изгибам рводной магистрали. Лиза все пыталась представить стопку Ольгиных записей в руках так явно, как только могла, и когда они начали скользить из пальцев и кружиться вокруг ворона белыми, похожими на хлопья снега перьями, махнула рукой за метелью из страниц.

— Летим за ними.

Ворону не нужно было лишних указаний, он уверенно планировал над столицей, то поднимаясь, теряясь в темных тучах, то спускаясь почти до крыш. Горели фонари и темными пятнами загадочно проплывали парки под птицей. Мельтешение страниц становилось все быстрее. Закручиваясь посолонь, белые листки стали формировать воронку. Смерч, касающийся земли и поднимающийся в московское небо, рыскал по дворам и домам, все ускоряясь в своем движении.