Книга Во сне и наяву, страница 90 – Юлия Зубарева

— Я его уже и к тетушке возил. В клинику ложиться отказывается наотрез. Тетя Роза говорит, что его мучает сверхидея, какое-то самовнушение гигантское. А он не спит совсем. Либо на таблетках, либо орет в ночи, потом горькую пьет. Контору его лихорадит, жена съехала с дочкой от такого кошмара. Вдруг ты сможешь разобраться? Я его самого могу привезти или вещь его — жалко парня, он действительно отличный человек и профессионал, каких поискать.

— Ну не знаю. Я то не доктор, если уже и Роза Абрамовна со своим опытом не может ничего сделать, то я чем смогу помочь?

— Она и посоветовала к тебе его отправить. Ольга, кстати, нормализовалась по анализам, но все равно еще не просыпается. Не знают наши эскулапы, чем ее накачивали, что за препараты с таким длительным эффектом.

— Сон-травой ее травили. Я спрошу, чем такое можно выводить, но мой источник сказал, что только время поможет. Не дергайтесь пока. Кстати, об Ольге. У нас тут объявился один краевед подозрительный, поговаривают, что из-за него ворон на кладбище всех извели. И под наш забор он приперся с утра пораньше. Нет, имени не спросила. Появится еще раз, обязательно спрошу. Да осторожна я, одна никуда не хожу. Здесь своих дел хватает, чтобы еще ходить куда-нибудь. Ладно, привози что-то из вещей своего кибер-кошмарика. Обещать ничего не буду, если смогу, то попробую помочь. Уже самой интересно. Да, до завтра.

Кончив разговор и еще раз повторив рецепт злополучных драников с первого листа, легла спать. Проваливалась в сон долго, пытаясь удержать в голове слово в слово от простенького текста на полстранички. Очутившись в своем сонном доме, первым делом начала искать под кроватью ежедневник, который наяву себе положила. Во сне простой переплет из дермантина стал тяжелым фолиантом из телячьей кожи. Железные уголки большой книги украшала незнакомая вязь из цветов и птиц. По центру оказался тисненый круг с летящим вороном.

— Вот это нормальная ведьмина книга, а не фигня какая-то! — восхитилась Лизавета. Милка, опустив голову с кровати, тоже с удивлением разглядывала это чудо.

— Видала, чего могу! Не мешай, пока не забыла.

Села по-турецки прямо в спальне на пол и вытащила свое любимое перо от Иннокентия. Так показалось правильным. Открыв жесткую обложку, проговаривая как буддистскую мантру, начала выводить рецепт и на странице. Буква за буквой проступал текст. Нет, он не изменился, но менялось понимание самой Лизаветы. Кабачки цукини не стоило покупать в магазине, а нужно было сажать во сне болящего. Трава собиралась во снах других людей, яйцо и муку можно было принести с собой. Все Лизины потуги приготовить что-то из книги наяву только несварение могли принести, хотя просто рецепты были безопасны. Лечение самого больного тоже происходило во сне, и тогда здоровье возвращалось уже и в реальной жизни. Так и только так. Чистое самовнушение, если бы Лизавета так сильно сама в это не верила.

— Ну вот и попробуем на близких. Чего время-то терять, — решила Ходящая по снам и отправилась к деду Василию по брошенным мосткам на речке.

Во сне дед удил рыбу. Щуки были огромными, торчали из ведра хвостами, не умещаясь даже наполовину.

— Эх, мать! Ухи наварим! — закричал Акимыч, увидев Лизку. Сияющая улыбка в четыре зуба и торчащая борода гарантировали, что сон был очень приятным. Даже жаль было нарушать это рыбацкое счастье.