Книга С Новым годом!, страница 1 – Юлия Зубарева, Ирина Валерина

— Говорю тебе, фальшивка! Никакого праздника с этой мочалкой облезлой не получится. Ты посмотри, даже игрушки, и те не настоящие. Тьфу! Пакость какая!

Афанасий в сердцах пнул пластиковую подставку милой серебристой ёлочки, которую Андрюха принёс вчера из маркетплейса. Что хорошее можно принести из гамазина с таким названием? Понятное дело, только паскудство очередное! И главное ж, не успел в дом зайти, как поволок эту самозванку в гостиную, в ботинках прям попёр, поставил — и сразу в балаболку свою телефоновую влез. Поклацал чего-то по экрану пальцами — и нате вам, здрасьте, запела-загудела очередная электрическая бестолочь. Так завыла на весь дом, что наше вам с кисточкой, аж соседи по батареям застучали!

Афоня уставился на ненавистный праздничный атрибут горящими от ярости глазами и снова наподдал увесистого пинка. На ветвях, среди блестящей хвои, нервно заморгала встроенная гирлянда. Ёлка слегка покачнулась и встала на место; пластиковые шарики и шишки грустно и глухо стукнулись на ветках.

Рядом, сохраняя буддийское спокойствие, восседал белоснежный персидский кот — потомок титулованных родителей, гордый носитель сложного родового имени. В миру, правда, не привередничал, отзывался на простое имя Пушок — особенно если покормить обещали.

Но Афанасий считал, что имя Пушок коту точно не подходит. Сути не отражает истинной, так сказать.

— Слышь, Писисуалий, пошли лучше на кухне ложками погремим. Нечего на неё таращиться.

Круглые глаза Пушка ещё пару секунд заворожённо следили за отражением пустой комнаты в блестящем шаре. Потом он, как очнувшись, сдавленно хекнул, словно силился что-то сказать, напрягся, изогнув горбом спину, — и исторг из себя комок шерсти, после чего с чувством выполненного долга протопал мимо домового на кухню. Тот только одобрительно вслед посмотрел, даже с гордостью. Хороший подарок под ёлочку! Так её, заразу пластиковую!

Афоня, несмотря на то, что давно уже считал себя городским жителем, новинки эти технические на дух не переносил. Прабабка Андрюхи привезла его, молоденького совсем домового, из деревни, в дырявом валенке, набитом изнутри соломой. Женщина она была строгая, дом держала в порядке, пироги пекла каждое воскресенье, и самое главное, домового вниманием никогда не обделяла. Чин по чину жили. У него на кухонном шкафчике стояло его личное красивое блюдце с позолотою и расписными красными розами. При хорошей хозяйке ни дня не пустовало: то молочка туда нальют, то кусочек пирожка положат. Шли годы, росли дети, но хозяйка всё так же забиралась на табуретку, чтоб оставить конфетку или сладость какую для Афонюшки. И девочек своих уму-разуму научила: старшая дочка, что осталась ухаживать за больной матерью, когда остальные выросли и разъехались, свято блюла семейную традицию. Блюдце к тому времени, правда, немного выцвело, в фарфоровые волны набились пыль и кухонный нагар, но Афоня был не в обиде. Жил досмотренным, долюбленным, доуваженным — за то и ключи в его доме всегда находились в прихожей, где б ни были хозяевами суетными брошены, да и тараканов отродясь не водилось. А уж сколько поколений кошек воспитал он, сколько усатых-полосатых выпестовал от бестолковой котёнки до вечно спящего старика! Уй, бессчётно! И хоть бы один метки где оставил или шкоду вытворил. Все вышколенные были, гладкие да сытые, настоящие помощники!