Книга Вернуть Эву, страница 2 – Ирина Валерина, Георгий Трегуб

— Да чтоб тебе на голову мягкий балкон упал!

И — с характерным жестом в сторону лихача.

Через три месяца я сделал ей предложение. Но именно в тот момент подумал: вот она, единственная.

Так вот, я люблю скорость. В такую минуту я — единое целое с тяжёлым механическим зверем из стали и пластика. Он едва вписывается между двух жёлтых линий дорожной разметки, и, когда я включаю поворотник, вокруг мигом возникает пустое от машин пространство. Кто-то сбрасывает скорость, кто-то перескакивает на другую полосу. Мои руки и ноги — это продолжение его осей и передач, его зеркалами я вижу дорогу сразу в трёх направлениях, и я слышу его сердце, и чувствую его голод, и знаю, что только скорость может утолить его.

— Поговорим о тебе, ладно, — милостиво продолжила Эва.

Я откинулся на спинку удобного кресла, расслабил плечи. Вести эту машину было одно удовольствие.

— Дэйв вчера усрался от зависти, когда увидел мою новую тачку на парковке.

— Милый, ну что за слова, ты же писатель! — Эва напустила на себя строгий вид, но в глазах её так и скакали чёртики.

— Да ладно? Я — менеджер. Причём, позволю себе быть нескромным, топ-менеджер. Писательство — это хобби, не более того. Сама посуди, имеет ли смысл писать, если публика предпочитает дешёвую литературу? Читают Джо Пински, дерьмовое чтиво. Впрочем, этот автор на удивление гармонично развит. Он сам такое же дерьмо, как и его писанина. Такому балансу можно только позавидовать.

Эва пожала плечами:

— Чему тут удивляться? По большому счёту, Джо Пински это наглядный пример того, что популярно. Всё, что прикольно и не напрягает. Люди хотят уютной пустоты, как бы странно это ни звучало.

Мы свернули с шоссе на проселочную дорогу и через несколько минут подъехали к спуску на пляж. Я припарковал машину поближе к лестнице.

Вид с холма открывался — не насмотреться. Тёмная зелень соснового перелеска переходила в песчаную полосу пляжа, за которым от края до края сверкало на солнце большое озеро. Эва потянулась всем телом и нащупала босыми ступнями туфли. В поездках она любила скинуть обувь. А вот я делал наоборот.

Не выходя из машины, разулся, после чего встал на асфальт, пошевелил большими пальцами ног и пропищал: «Хелло, бэби!». Эва расхохоталась.

От парковки до леса идти было всего-ничего, но она сунула мне в руку узкую ладошку, словно боялась потеряться. Я осторожно сжал прохладные пальцы.

Дорога к озеру пролегала через небольшой сосновый лес. До ведьминского он ещё не дорос, хотя явно пытался: корни деревьев переплетались под землёй и через опавшую хвою, побуревшую от недавних дождей, по-змеиному выступали над её поверхностью. Только тут Эва остановилась и посмотрела на свою обувку.

«Ну-у, если бы я знала, что мы решим провести утро на природе…» — сказала она и рассмеялась, вытягивая вперед стройную ногу, обутую в туфлю-лодочку на небольшом каблуке. Кто бы сомневался, моя городская девчонка в своём репертуаре. Вообще-то, идея приехать сюда принадлежала Эве, поэтому выбору обуви я удивился. Но виду не подал. И подшучивать над ней не стал, сам не знаю почему.

— Так скидывай их, — и, вспомнив нашу традиционную шутку, добавил, — ты, конечно, та еще шрёдингерова кошка, но выбор здесь очевиден.

Однако Эва упрямо помотала головой. А что, если узлы корней над землёй поранят ноги, да и по камням неудобно и больно ступать… Спорить было бесполезно — конечно, она спустилась в этих чёртовых лодочках, держась за мою руку и оскальзываясь на каждом шагу.