Книга Мой темный принц, страница 182 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Я чуть не подавился слюной, разрываясь между желанием поддаться неконтролируемому ощущению счастья от их веселья и растущей завистью от их еды. Если не обращать внимания на зависимость Брайар от углеводов, Себ отлично проводил время. Впервые. За пятнадцать лет. А вообще, может, и не впервые. Все вполне могло начаться в тот же день, когда она приехала. Судя по тому, как они ладили, это точно не первая их встреча. Как я мог быть настолько слеп? Видимо, они все делали тайком. Намеренно скрывали это от меня.

Не сомневаюсь, что это идея Себа. Наверное, он думал, что я утащу его в кругосветное путешествие на полгода, и оказался бы прав. Я уже мысленно отметил, что нужно всех обзвонить. Терапевтов, врачей, туристическое агентство. Охренеть. ОХРЕНЕТЬ. Мой брат может вернуться к жизни.

Я постарался взять себя в руки. Знал, что его злило, когда я так себя вел – волновался за него, настаивал, в порыве энтузиазма не давал ему принимать собственные решения.

Успокойся, приятель, иначе все испортишь.

Я прислонился к стене и продолжил слушать, не испытывая ни капли стыда. Его напрочь смело радостное волнение. В воздухе витал запах пиццы и пива. Из стереосистемы доносился отчетливый скулеж Питера Гриффина. «Гриффины». Легенда.

— Не понимаю, как ты ешь всю эту дрянь и остаешься в такой хорошей форме, – простонала Брайар, явно набив полный рот пиццы.

— Я тренируюсь по пять часов в день. Как видишь, у меня полно свободного времени.

Они продолжили есть в тишине, а я сполз на пол, наслаждаясь тем, что мой брат и невеста счастливы.

— Итак. – Себ помолчал, чтобы проглотить. – От твоих предков что-то слышно с прошлого раза?

С прошлого раза? Был какой-то прошлый раз, а она мне не рассказала?

В горле встал ком от ревности, не давая дышать. Они общались на своем языке, хранили секреты и вели разговоры, в которые я не посвящен. Но все же радость возобладала. Впервые за многие годы Себ делал успехи. Он принял другого человека, получал удовольствие от его общества и налаживал отношения.

— Нет, – протянула Брайар. – Видимо, мне удалось донести до них, что я желаю их присутствия в жизни меньше, чем темного жнеца.

— Не будь так сурова. Уверен, у жнеца есть положительные качества. – Опять смех. Опять пицца. Опять «Гриффины».

Я любил брата. Правда любил. Ради него поставил собственную жизнь на паузу и, не задумываясь, сделал бы это снова. Но мне не понравилось, что он попросил сохранить их встречи в тайне – а я не сомневался, что это его инициатива. Этот придурок родился, чтобы выводить меня из себя.

Ближе к шести часам, когда я обычно возвращался домой, я вышел из крыла Себа с комом в горле. Мне хотелось разорвать что-нибудь в клочья. Выплеснуть на кого-нибудь свою злость. И расплакаться от облегчения. Себастиан способен быть счастливым. Способен снова стать человеком. Просто было нужно, чтобы кто-то вытащил его из скорлупы.

Во мне бушевал водоворот эмоций. Едва ступив на ковер в своем кабинете, я склонился над мусорным ведром, поддавшись рвотным позывам. Ничего не вышло. Я плюхнулся на задницу, опустил голову и издал дикий рык.

Любовь всей моей жизни исцеляла моего брата. Но у нее были свои цели, работа и жизнь в Лос-Анджелесе. Если она уедет… Я ударил кулаком по столу и разбил костяшки, сколов кусок плотного дерева.