Книга Мой темный принц, страница 98 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Олли прижал руку к груди.

— Никто никогда не говорил мне ничего приятнее.

Я рассмеялась, не сдержавшись. Разговор должен был выйти серьезным.

«Неудивительно, что я стала координатором интимных сцен», – подумала я, мыслями все еще в Париже. Если каждое наше занятие любовью было таким страстным, как той ночью, готова поспорить, что он не мог вытащить меня из спальни. Внезапно я стала с нетерпением ждать, когда вернется память, уже по совсем иной причине: чтобы залезть в штаны к своему жениху.

Облака стелились под нами мягкими холмами. Пока мы летели по небу, мне кое-что вспомнилось.

— Слушай. – Я нахмурилась. – Я защитница окружающей среды. – Видимо, именно поэтому у меня внутри образовался тугой узел, который никак не хотел расслабиться.

— Повезло же мне, – пробормотал Олли так тихо, что я еле расслышала. – Становится все лучше и лучше.

— Нет. – Я покачала головой и вскочила с места, воодушевившись настолько, что была готова сразиться с олимпийским чемпионом. – Я о том, что я экоактивист. – В крови подскочил адреналин. – Выхожу на митинги у мэрии, когда голосуют за ликвидацию парков и лесов. Использую только экологически безопасные продукты и пишу письма локальным представителям.

Стэндинг-Рок^[27]. Климатическая забастовка. Кистон. Берлин. Сотни тысяч людей. Выступления. Скандирование. Марши. Музыка. Стихи. Надежда.

Стук сердца гулко отдавался в ушах. Я пошатнулась, не желая противиться воспоминаниям, хотя рисковала свалиться в приступе тошноты.

Я схватилась за подлокотник, чтобы устоять прямо.

— Я… я… я обнимаю деревья.

Оливер издал многострадальный вздох.

— Кто бы сомневался.

— Тебе не нравится эта моя сторона? – Я уставилась на него, оторопев. – Кажется… будто это моя жизненная миссия. Я очень трепетно отношусь к природе.

Неужели Оливер думал, что, выйдя из комы, я стану другим человеком? Он должен был знать, как я отношусь к частным самолетам. Почему пренебрегал моими взглядами?

Разумеется, он и сам имел свободу выбора. Я не ждала, что он не станет к ней прибегать лишь потому, что наши увлечения не совпадают, но рассчитывала, что он из уважения не повезет меня на частном самолете.

Согласна, сегодняшний полет оправдан моей травмой. Но до комы… Мне даже думать об этом невыносимо. О том, что я когда-то отказалась от своих принципов ради мужчины. Мужчины, который спас меня в детстве, но все равно мужчины.

Я мало что помнила о себе, но точно знала, что терпеть не могу мужей, которые командуют своими женами, не считаясь с их желаниями. В моем понимании брак, построенный на послушании, – не брак, а тюрьма.

— А есть вероятность, что ты трепетно относишься к поездкам на итальянскую и французскую Ривьеру за покупками? – Оливер начал подготовку к посадке. – Потому что это – очень рациональная для нас привычка. Я тогда смогу поддерживать свое увлечение самолетами. Все в выигрыше.

Я поморщилась.

— Ты ужасен.

Олли подмигнул.

— Ужасно сексуален?

— Просто ужасен.

— Да я так, проверяю температуру. – Он прикусил щеку, поглядывая на меня.

— Ледяная. И станет еще холоднее.

Я никогда не была грубой без причины. Конечно, я знала, что у фон Бисмарков есть парк самолетов. Черт, семья Ромео их производила: реактивные истребители, танки и, может, даже треклятое ядерное оружие. Такое трудно принять, но я вполне могла к этому привыкнуть. Так почему? Почему же я так расстроилась?