Книга Виннипегская Cтена и я, страница 101 – Мариана Запата

— Но ты все равно злишься.

Врать не имело смысла. Поставив багаж на ступеньку, я повернулась к его смуглому лицу, которое видела чаще, когда работала на него, чем теперь, когда мы жили вместе.

— Я не злюсь, Эйден. Просто… слушай, я не в настроении. Может, не сейчас?

— Нет, – он выпрямился, убрав руку с перил. – Я остался, чтобы поработать с командой и встретиться с Лесом, – заявил он, хмурясь.

— Я понимаю, почему ты остался, и не говорю, что не должен был. Я просто расстроена из-за этих чертовых выходных и не хочу срываться на тебе. – Это была ложь. Отчасти я хотела сорваться. – Можем закончить?

Я знала ответ еще до того, как он его произнес: нет. Эйден меня не подвел.

— Я не сделал ничего, чтобы ты так злилась.

Да помогут мне небеса. Черт возьми, помогите. Я сдавила переносицу, будто это могло остановить головную боль.

— Эйден, просто забей, – прошипела я.

Сказать это человеку, который никогда не забивал? С чего бы он начал сейчас?

— Нет. Я хочу обсудить это. Я не поехал к твоей матери. Поеду в следующий раз.

Проблема некоторых людей в том, что они не понимают очевидного. Проблема некоторых парней в том, что они не знают, когда остановиться, и давят, давят, давят… пока не услышат «пошел ты!». Именно это он сейчас делал. Голова раскалывалась сильнее.

— Я пригласила тебя, чтобы ты познакомился с моей матерью и приемными родителями. И как дура расстроилась, когда ты кинул меня в последний момент.

Готова признать – прозвучало мелодраматично.

— Я должен был остаться, – холодно заявил Эйден. По тону было ясно: он не понимал, почему это так важно.

Того, что мать сознательно солгала мне, было достаточно. Истерика Сьюзи все усугубила. Ложь Дианы добавила боли и злости. Но я не сказала ему ничего из этого. Каждая крупица гнева выросла из семян, посеянных его отсутствием.

Вздохнув, я убрала руку ото лба и покачала головой:

— Забудь, Эйден.

— Не понимаю, почему ты так психуешь, – огрызнулся он.

— Потому что! Я думала, мы друзья, а ты до последнего не сказал, что не едешь. Представляешь, как ничтожно я себя чувствовала? – выпалила я.

Что-то мелькнуло в его темных глазах, выражение лица на мгновение изменилось.

— У меня была веская причина остаться.

— Я понимаю. Знаю твои приоритеты. Знаю, какие между нами отношения. С сегодняшнего дня скорректирую ожидания, – отрезала я, сытая по горло этим разговором.

Рот Эйдена сомкнулся, губы сжались. Ресницы дрогнули, на лбу обозначились морщины.

Он онемел.

Онемел, не сказав ни «мы друзья», ни «прости».

В ответ я не получила ничего. Ни извинений, ни обещаний.

Расстроенная – чертовски расстроенная – я сдержала желание закатить глаза и натянула напряженную, фальшивую улыбку.

— Я правда устала.

И рука болела.

— Спокойной ночи.

Поднявшись на две ступеньки, я услышала:

— Это вообще не проблема.

Почему? Почему он не мог остановиться, пока я не решила перерезать ему глотку во сне?

— Забудь, что я что-то говорила, – бросила через плечо ради нашей безопасности. Вела себя как стерва, но мне было все равно.

Эйден громко хмыкнул.

— Я не понимаю, почему ты реагируешь. Я не прошу возвращать мне деньги за билет и аренду машины. Я уверен, что познакомлюсь с твоей семьей в другой раз. Не то чтобы у нас нет на это времени. У нас есть пять лет, Ванесса. И я не хочу, чтобы все это время ты злилась на меня. Ты знала, во что ты ввязываешься.