Книга Виннипегская Cтена и я, страница 207 – Мариана Запата

— Спасибо, что отнес меня вчера в постель, – сказала я, наблюдая за тем, как проступила линия его горла, когда он зевнул.

— Угу, – буркнул он, повел плечами и снова натянул на себя одеяло.

— И за массаж.

Я уже пробовала пошевелить ногами. Конечно, мышцы ныли после вчерашней пробежки, но все могло быть гораздо хуже. Я сделала все, что от меня требовалось, чтобы предотвратить зажатость мышц, но для тела, которое изначально не было на сто процентов подготовленным, и это было чересчур.

— Да там и массировать особо нечего.

— Э‐э… это что вообще значит?

— У меня больше мышц на ягодицах, чем у тебя во всей ноге.

Любой, кто видел задницу Эйдена, знал, что так оно и есть, поэтому я даже не оскорбилась. Возможно, из-за того, что я все еще была немного сонной, я подняла брови и сказала:

— Ты когда-нибудь видел свою задницу? Это не оскорбление. У тебя там больше мышц, чем у многих людей во всем теле.

Густые брови Эйдена поднялись всего на миллиметр, но я все равно заметила.

— Вот уж не думал, что ты обратила на это внимание.

— А почему, по-твоему, у тебя столько фанаток?

Эйден издал еще один тихий стон, но не приказал мне остановиться.

— Ты заработал бы целое состояние, если бы выставил на аукцион шанс потрогать…

— Ванесса! – Мистер Сама-Пристойность поднял руку и зажал мне рот, будто он был шокирован. Большая рука буквально закрыла мне все от уха до уха, и я расхохоталась, хоть и приглушенно. – Ты заставляешь меня чувствовать себя дешевкой, – сказал он, медленно убирая руку, но блеск в глазах говорил о том, что он не так уж и сильно возражал против этого.

Я потянулась и зевнула.

— Тебе это кто угодно скажет.

— Не думаю, что кто-то, кроме тебя, рискнет сказать мне такое.

Тоже верно.

— Что ж, тогда я буду говорить тебе правду.

Он издал такой звук, что мне снова пришлось повернуться к нему лицом.

— Ты всегда так и делала.

Почему это прозвучало так, будто он пытается что-то этим сказать?

— Я всегда буду стараться быть честной с тобой, – нерешительно солгала я. Если только это не будет что-то, что я боюсь ему рассказать, например, о моих чувствах к нему или о том, что я увольняюсь.

— Ты можешь сказать мне все что угодно.

И как мне следовало продолжать жить после таких слов? Особенно сейчас, когда я лежу на его кровати, а он сидит рядом, укрывшись со мной одним одеялом. Я жалела, что мне не хватает смелости сказать ему, но, по правде говоря, это и к лучшему.

Прыгнуть в эту реку выше моих сил.

Я ощутила на себе его взгляд еще до того, как подняла голову. У стола прямо передо мной стоял Эйден. Буквально передо мной. Видимо, я так сгорбилась и до того заработалась, что совершенно отключилась от всего вокруг.

— Господи боже. Как тебе удается передвигаться совершенно бесшумно?

Черт, он ходил легко, как гигантский кот-мутант.

— Навык.

Клянусь, я чуть не подавилась. Эйден сделал шаг вперед, уперся руками в край стола и наклонился, чтобы посмотреть, над чем я работала.

— Что это?

Я положила карандаш на стол и подвинула к нему лист бумаги.

— Двойное тату. – Я указала на незаконченные рисунки, помещенные в две панели. – По одному на каждую ногу, понимаешь? Вот тут голова Медузы, а здесь, отдельно, змеи – ее волосы.

Когда он ничего не сказал, я слегка нахмурилась.

— Тебе не нравится? Мне казалось, у меня неплохо выходит.