Книга Виннипегская Cтена и я, страница 82 – Мариана Запата

Конечно, моя дружба с Эйденом была сложной. По сути, это была сделка. При этом мы хорошо знали друг друга. Я понимала, что Эйден далек от идеала, что он не тот, кто без раздумий отдаст тебе почку. Но я все равно волновалась за него. Я была такой же. Решила, что в лучшем случае я ему нравлюсь настолько, что он скинулся бы на донорский орган. В конце концов, он побежал со мной вечером, чтобы мне не идти одной в темноте.

А еще мы жили вместе. И были женаты. «Сложная» – лучшее слово для этой ситуации.

Спустя несколько недель после начала сезона и нашей пробежки я увидела Эйдена в его любимом углу на кухне, с ногой на стуле. На лодыжке лежал пакет со льдом. Я не могла сделать вид, что не заметила. Друзья так не поступают. Да и люди, знакомые два года, тоже. Я знала, как трепетно он относится к своему телу. Почему на ноге лед?

Чувство вины накатило волной. У «Трех сотен» были лучшие тренеры и физиотерапевты. И самые продвинутые технологии. Они не отпустили бы его, не сделав все возможное.

Выражение его лица лишь подтверждало проблему. Челюсть напряжена, вены на шее выделялись сильнее обычного. Ему было больно. Или очень неприятно.

Два года назад Эйден – я сама видела – уходил с поля так, будто и не ломал ребра, не издав ни звука. Сейчас ему явно было нехорошо.

Я не могла пройти мимо. Настоящие друзья так не делают.

Я медленно обошла кухонный остров, наблюдая за ним. Он лишь поднял указательный палец в знак приветствия. Эйден ел сэндвич и читал книгу со словом «тупой» на обложке. Я открыла холодильник, взяла продукты и осторожно перевела разговор на него.

— Приготовлю суп. Хочешь? – предложила я.

— Какой? – спросил он, даже не отрываясь от книги.

Я сдержала улыбку.

— Твой любимый.

— Ладно… Спасибо.

Я начала резать овощи, поглядывая на него. В голове прокрутила кучу вариантов, как спросить про его ногу, и поняла, что веду себя глупо.

— Эйден?

— Мм?

— Что с ногой? – выпалила я.

— Растянул, – просто ответил он. Без уверток. Типичный Эйден.

К сожалению, это меня не успокоило. Вполне возможно, его сбила машина, сухожилие разорвано, а он говорит «растянул».

Собиралась ли я сказать это вслух? Нет.

— Высокое растяжение? – осторожно спросила я, стараясь звучать небрежно.

— Высокое, – так же небрежно ответил он.

За время знакомства с ним и Заком я изучила все виды травм. Высокое растяжение заживает быстрее – максимум пару недель, а не месяц-два. Итак, все было плохо, но могло быть хуже.

— Что сказали тренеры?

— Мое участие в следующей игре под вопросом.

Не «возможно», а «под вопросом». Боже. Вопросы превращали Эйдена Грейвса в ворчуна. Я опустила взгляд на разделочную доску и нарезанный сельдерей.

— Может, сходить к тому иглотерапевту, который помог с плечом в прошлом году?

Мысленно перечисляя его травмы, я поморщилась. Зак как-то сказал, что все футболисты живут с постоянной болью. Это неизбежно.

— Неплохая идея, – пробормотал он, переворачивая страницу.

— Как насчет адвила? – предложила я, хотя знала, что он редко принимает обезболивающее. И лед тоже нечасто использовал.

Когда он сказал: «Можно две таблетки», я едва сдержала вздох.

На следующий день по скрипу гаражной двери я сразу все поняла. Через несколько минут внизу включился телевизор, а я осталась наверху с цветными карандашами и эскизом тату для клиента.