Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 26 – Айская

— Я не улыбаюсь, Настя. Я играю. И знаешь что? Я тебе даже завидую. У тебя хватает дурости верить, что удар в челюсть может что-то исправить. А я знаю, что удар в челюсть только повышает ставки в игре, которую ты всё равно проиграешь.

Я встал, убирая лекарства обратно в коробку. Напряжение в квартире стало почти осязаемым. И в этот момент, мне почему-то уходить отсюда не хотелось. Уже собирался захлопнуть жестяную коробку, когда Настя внезапно перехватила мою правую руку. Её пальцы, тонкие и все еще испачканные в подсохшей крови, мертвой хваткой вцепились в мое запястье.

— А это что? — она кивнула на мои костяшки.

Я попытался высвободить руку, но она держала крепко. На правой руке, прямо над суставами, красовались свежие, глубокие ссадины. Кожа была содрана, а вокруг уже начал разливаться характерный багровый отек. Типичный след от прямого удара в не очень мягкую челюсть Дэна.

— Это? — я усмехнулся, стараясь вернуть лицу маску безразличия. — Ну, скажем так, я сегодня был крайне неуклюжим. Запнулся о собственную гордость и случайно упал... прямо на лицо Дэна. Раза два или три.

Настя замерла. Её глаза расширились, и я почти физически почувствовал, как в её голове рушится образ «циничного Матвея», который только что читал ей лекции о морали и правилах игры.

— Ты ударил его? — прошептала она. — После всего, что ты мне сейчас наговорил? Про систему, про «умение договариваться»?

— Договариваться можно с людьми, Насть, — я все-таки выдернул руку и спрятал её в карман куртки. — А с мусором вроде Дэна, работает всё по-другому. И не надо на меня так смотреть. Это ничего не значит. Просто... он слишком громко ржал. Раздражало.

Я поправил воротник и направился к выходу, стараясь не оборачиваться. В этой пыльной хрущевке, где время замерло тридцать лет назад, вдруг стало слишком тесно. Воздух казался перенасыщенным чем-то, чему я еще не придумал названия.

— Всё, Настя. Лимит благородства на сегодня исчерпан, — бросил я уже из коридора. — Запри дверь на оба замка. И никому не открывай. Курьер будет завтра в десять.

Я вышел на лестничную клетку, и звук моих шагов гулко отозвался в пустом подъезде. На улице лил дождь, смывая глянец с капота моего «Порше». Я сел за руль, завел мотор и несколько секунд просто смотрел на свои разбитые костяшки.

«Идиот, — подумал я про себя. — Я ведь только что сам разрушил свою идеальную легенду стороннего наблюдателя. Теперь она знает, что под моим дорогим внешним видом, тоже есть «порох». И это было самым опасным из всего, что произошло за этот вечер».

Настя...

Стук в дверь был властным и ритмичным. Я, спотыкаясь об углы в полумраке коридора, побрела открывать. В голове вертелось: «Курьер, наконец-то».

Я распахнула дверь, уже приготовив дежурное «спасибо», но слова застряли в горле. На пороге, прислонившись к дверному косяку с таким видом, будто он владеет всем этим оплеванным подъездом, стоял Матвей. В руках — тяжелые пакеты.

— Ты?! — я отшатнулась, едва не запутавшись в собственных ногах. — А где... где курьер?

— Уволен за нерасторопность, — бросил он, бесцеремонно отодвигая меня плечом и проходя внутрь. — Ты собираешься весь день стоять с открытым ртом? В него может влететь муха, а судя по запаху в этом подъезде, она будет не самой чистой.