Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 32 – Айская

— Исключение? — Борис Игоревич наконец развернулся. Он медленно подошел к столу ректора, игнорируя Верещагин старшего и остальных. — Сергей Михайлович, давайте будем объективны. Произошла обычная мужская стычка. Нервы на пределе из-за... недопонимания.

— Недопонимания?! — Верещагин-старший почти кричал. — Он его чуть не убил! И всё из-за этой... — он презрительно кивнул на Настю.

Я уже открыла рот, чтобы высказать, своё недовольство на его оскорбления в мой адрес и что Матвей ни при чем, что это я во всём виновата… Как отец Матвея сделал шаг вперед. Он подошел ко мне и, к моему полному шоку, положил тяжелую ладонь мне на плечо. От его прикосновения меня прошиб ток.

— Аркадий, — отец Матвея перевел на него свой ледяной взгляд. — Если ты еще раз назовешь Настю «этой», я вспомню о том тендере, который твоя компания так жаждет получить. И поверь, ты его не получишь. Настя — член моей семьи. По документам она — моя приемная дочь. И любое оскорбление в её адрес я воспринимаю как личное.

В кабинете стало так тихо, что я услышала тиканье часов на стене. Я забыла, как дышать. Приёмная дочь? Что он несет? Я посмотрела на Матвея — он стоял с каменным лицом, но я видела, как напряглись его челюсти.

В этот момент я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Она... что? — Дэн застыл с открытым ртом.

— Ты слышал, — отрезал отец Матвея. — А теперь по поводу исключения. Настя совершила ошибку, когда грубо нас послала. Но она готова принести извинения прямо сейчас. А Матвей... Матвей просто защищал честь своей семьи. — Товарищ Соловьёв, — Борис Игоревич снова посмотрел на ректора. — Я думаю, щедрое пожертвование в фонд развития университета поможет нам забыть об этом досадном инциденте. А дети... дети сделают выводы. Верно, Матвей?

Матвей метнул на меня взгляд, а потом коротко кивнул:

— Да, отец, — ответил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал от злости. — Выводы сделаны.

— Это несправедливо! — Элина, стоявшая в углу со своими родителями, не выдержала. — Она должна уйти! Она не одна из нас!

— Элина, помолчи, — оборвал её отец, Волков, который до этого хранил молчание. Он был умнее Верещагина и понял, что Котовский-старший только что обозначил границы, за которые переходить опасно для бизнеса.

— Итак, — ректор тяжело вздохнул, понимая, что против денег и влияния Котовского он не пойдет. — Настя Макаркина остается на испытательном сроке — один семестр. Плюс извинения за то, что вчера послала всех на три буквы. — ректор поправил галстук. — Матвею — строгий выговор. Денис... советую заняться своим поведением.

Все взгляды опять уставились на меня, ожидая от меня извинений. Мне было противно, но я посмотрела на маму — у неё на глазах заблестели слезы. Она так надеялась на этот шанс для меня.

— Извините за моё поведение, постараюсь исправиться, — едва выдавили из себя эти тошнотворные слова.

Когда всё закончилось, Верещагины и Волковы вылетели из кабинета, словно ошпаренные.

— В машину. Все. Живо, — проговорил Борис Игоревич.

В салоне огромного черного внедорожника Бориса Игоревича было так тесно от напряжения, что, казалось, еще секунда — и стекла лопнут.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — голос Бориса Игоревича был тихим, но в нем слышался скрежет стали. — Твоя выходка с Верещагиным… Я годами выстраивал отношения с Верещагиным и ему подобным. Один твой удар — и миллионы улетают в трубу. Ты подставил не себя, Матвей, а меня и семейный бизнес.