Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 14 – Лена Харт

Набираю номер, въевшийся в память.

— Старик, это я, — бросаю в трубку без предисловий.

— Знаю, — отвечает знакомый хриплый бас. — Номер на экране. Что за пожар, Хаджиев? Конкуренты опять подсыпали тебе дохлых мышей в кладовку?

— Хуже.

Излагаю всё чётко и без лишних эмоций, словно читаю сухую биржевую сводку. Залина Осипова, двое детей, записка с пугающим предупреждением от какого-то неизвестного, которого она называет «он».

Старик на том конце молчит, вслушивается. Он лучший частный сыщик в городе, и его молчание стоит дороже болтовни дюжины других.

— Значит, разыскиваем дамочку, которая семь лет назад согрела тебе постель, а теперь подкинула дивиденды? — в его тоне ни грамма сочувствия, лишь деловой интерес. — Залина Осипова. Имя Тимур. Больше ничего?

— Ищи. Деньги не проблема.

— Деньги никогда не проблема, пока петух в задницу не клюнет. Предупреждаю сразу: если она не хочет, чтобы её нашли, она уже пьёт коктейль в какой-нибудь республике без договора об экстрадиции. Это займёт не меньше двух недель, если звёзды сойдутся.

— У меня нет двух недель, — цежу, сжимая в руке «Паркер».

— А у меня нет хрустального шара. Проверю всё: счета, билеты, звонки, соцсети. Но если она решила исчезнуть, придётся копать до самого ядра Земли.

— Копай.

Завершаю вызов и несколько мгновений неподвижно сижу, глядя на панораму города. Москва подмигивает миллионами огней, живёт своей жизнью. Моя же жизнь только что превратилась в реалити-шоу, сценарий к которому написал какой-то садист.

Возвращаюсь в гостиную, готовый к обороне, но замираю в дверях.

Повсюду пакеты.

Яркие, шуршащие пакеты из «Детского мира», из продуктового, из магазина одежды. Они высятся на полу, лежат на диване, громоздятся на журнальном столике из цельного оникса. Мой почти музейный интерьер превратился в филиал цыганского табора.

Марьям стоит в эпицентре этого разгрома с карточкой в руке.

— Я взяла всё самое необходимое, — сообщает она таким тоном, будто мы обсуждаем закупку новой партии салфеток. — Одежда на смену, зубные щётки, два надувных матраса, постельное бельё, игрушки. Вот чек.

Мой взгляд падает на цифру. Потом на Марьям. Снова на цифру. За эту сумму можно было купить неплохой подержанный седан.

— Ты... — слова не формируются в осмысленное предложение.

— Я решила, что им нужно хоть какое-то подобие уюта, — её голос спокоен, но в нём звенят холодные нотки. Та самая решительность, которую я ценю в ней на работе, сейчас нацелена на меня.

Мой мир даёт очередную трещину.

— А где тут детская комната? — раздаётся голос Артура. Он стоит посреди гостиной, заложив руки за спину, и смотрит по сторонам с видом строгого ревизора.

Раздражение, которое я с трудом сдерживал, вырывается наружу.

— Её здесь нет, потому что здесь не живут дети.

Комнату накрывает тишиной. Артур тут же опускает голову, разглядывая свои носки. Амина, до этого с восторгом изучавшая коробку с конструктором, застывает.

— А мы теперь где будем жить? — её голос тонкий, и он обрывает во мне какой-то предохранитель.

Она не плачет. Просто задаёт вопрос. И от этого только хуже.

Поднимаю глаза на Марьям. В её серо-голубых глазах бушует арктический шторм. Если бы взглядом можно было испепелять, от меня осталась бы горстка пепла.

Чёрт.

— Пока... — откашливаюсь, ощущая себя последним идиотом. — Пока будете жить здесь. А дальше будет видно...