Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 12 – Лена Харт

— И ещё, — участковый смотрит на детей. — Если вспомните что-то про маму или этого «дядю Тимура», расскажите папе, хорошо?

Амина кивает. Артур молчит, губы сжаты в тонкую линию.

Мы выходим из участка. Москва гудит привычным воскресным ритмом. Солнце высоко, люди спешат по делам, где-то играет музыка. Обычный день. Для всех, кроме меня. Мурад Хаджиев, ресторатор года, стал отцом двойняшек. Жёлтая пресса будет в экстазе.

Погружённый в свои мысли, направляюсь к машине, обдумывая всё сразу: ДНК-тест, суд, няню, переговоры с юристом и даже покупку детских кресел. Всё смешивается в голове в один беспорядочный водоворот.

Школа? Сколько им лет? Шесть? Семь? В каком они классе?

Чёрт, я даже этого не знаю.

— Мурад, — голос Марьям останавливает меня.

Оборачиваюсь и замечаю её в нескольких метрах позади, рядом с ней стоят Артур и Амина, крепко держась за руки. Мой взгляд останавливается на двойняшках. Амина прижимается к брату, а Артур, напротив, выпрямился, словно готовится к неизбежному удару, который вот-вот настигнет. На их лицах читается тревога и ожидание худшего, словно они уверены, что я собираюсь их прогнать.

— Простите, — подхожу к ним. — Я задумался.

Я не знаю, что делать.

Обнять? Погладить по голове? Пожать руку?

— Мы не хотели тебя расстраивать, — Артур говорит тихо, уставившись в асфальт. — Мама сказала, ты будешь рад. Но ты не рад.

Грудь болезненно сдавливает.

— Я не расстроен из-за вас.

Артур поднимает голову. Во взгляде недоверие.

— Правда?

— Правда. Я расстроен, потому что не знаю, что делать. Я никогда раньше не был... — с трудом проталкиваю слово, —...отцом. Я не был в такой ситуации.

— Мы тоже, — говорит Артур с детской серьёзностью. — Никогда раньше не теряли маму.

Слова мальчика попадают точно в цель и оставляют болезненный осадок, словно удар в солнечное сплетение. Медленно опускаюсь на одно колено, чувствуя, как холодный асфальт неприятно впивается в кожу сквозь тонкую ткань джинсов, но только так я могу взглянуть прямо в его глаза.

— Послушай, — говорю. — Я не знаю, что произошло. Не знаю, где ваша мама. Но я постараюсь разобраться. Хорошо?

Артур внимательно вглядывается в моё лицо, словно пытаясь выловить обман в каждом моём жесте, и в его детских глазах неожиданно мелькает удивительно серьёзный, почти взрослый взгляд.

— Мама говорила, что ты хороший, — произносит он наконец. — Она ошиблась?

Оборачиваюсь через плечо мальчика. Ловлю взгляд Марьям. В её серо-голубых глазах нет осуждения. Только тихая, непоколебимая вера в то, что я могу быть лучше, чем думаю о себе. Именно этот взгляд заставляет меня дать честный ответ.

— Не знаю, — говорю. — Я не знаю, хороший ли я. Но я могу попробовать.

Артур обдумывает мои слова, его взгляд устремлён куда-то в пустоту. Проходит мгновение, затем ещё одно, и, кажется, время тянется бесконечно. Наконец, он медленно кивает, словно взвесив все за и против.

— Ладно.

Броня внутри меня даёт ещё одну трещину. Поднимаюсь, и колено хрустит с возмущённым щелчком.

— Неплохо для первого раза, — Марьям шепчет, улыбаясь краешком губ.

— Первого раза чего?

— Общения с детьми без паники.

— Паника бушевала внутри.

— Знаю, но они не заметили.

Мы идём к машине. Артур открывает заднюю дверь машины с видом эксперта.

— Кожа настоящая? — спрашивает деловито.