Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 160 – Элиза Гордон

Когда я возвращаюсь из крошечной кухни, Марко стоит посреди гостиной, с дразнящей улыбкой на лице, его глаза сверкают в тусклом свете.

Медленно я на цыпочках подхожу к нему. Он как минимум на шесть дюймов выше меня, так что мне приходится задирать голову, когда мы оказываемся так близко. Без единого слова я снимаю его развязанный галстук-бабочку, расстегиваю одну, две, три пуговицы на его рубашке, вытаскиваю ее из брюк, расстегиваю до конца и затем медленно стягиваю с его прекрасно очерченных оливковых плеч. Его дыхание, учащенное, как никогда, сливается с моим, и моя рука на его сердце подсказывает мне, что он чувствует то же, что и я.

Его кожа под моими ладонями покрывается мурашками, когда я касаюсь мышц, которые до этого лишь разглядывала издалека. Я кладу его левую руку поверх своей, ладонью вверх, и провожу пальцем по свежему шраму от его геройства в баре.

— Мой герой... ты — замечательный экземпляр. Я так рада, что наивная юная Никола живет за тысячи миль отсюда, — шепчу я.

Его руки перемещаются на мои обнаженные плечи, поднимаются к шее. Он берет мое лицо в ладони и наклоняется ко мне, наши губы снова встречаются, пропахшие вином и распухшие от вожделения. Медленно он протягивает руку за спину и находит молнию на моем платье. Платье ослабевает и падает к моим ногам. Я дрожу под теплом его прикосновений.

Мягко он отстраняется и отталкивает меня на полшага назад. Он осматривает меня с головы до ног.

— Должен сказать, я весьма хорош в своей работе. — Он обнимает меня и сжимает ягодицы; его руки затем поднимаются вверх по спине, нежно разминая мышцы. — Все еще болит?

— Болело.

— А теперь?

— Меньше.

Он делает паузу, поднимает мою руку и разглядывает татуировку вдоль левых ребер.

— Твоя тату... Я не видел ее раньше.

— Я не так уж часто бывала в зале в одном нижнем белье.

— Какая же это для меня потеря, — дразнит он. — Это цифра? Девяносто четыре?

— Обещай, что не будешь смеяться.

Он сжимает губы и притворяется, что запирает на ключ и выбрасывает его.

— Это номер Дуэйна Джонсона из времен, когда он играл за «Майами Харрикейнз» в год, когда они выиграли национальный чемпионат — в 1991-м.

Марко улыбается и проводит пальцем по татуировке.

— Стил, когда ты чему-то посвящаешь себя, ты действительно отдаешься этому без остатка. — Он тихо посмеивается и снова целует мою шею, плечи, его дыхание легкое у моего уха. Все мое тело словно объято пламенем.

С смелостью, о которой я и не подозревала, я расстегиваю его брюки; его руки находят застежку моего бра без бретелек. Обе детали одежды падают на пол.

Мы оба дрожим, хотя в комнате далеко не холодно. Его улыбка заразительна, пока он обводит контуры моего лица.

— Ты прекрасна... ты ведь это понимаешь, да?

— Рыбак рыбака видит издалека, — говорю я.

Он целует кончик моего носа, и когда я опускаю взгляд, дыхание застревает у меня в горле — и не только из-за его впечатляющей физиологической реакции на нашу близость. Держась за его плечи, я отступаю на шаг.

— О. Мой. Бог. Это... это же трусы с Скалой?

Марко широко ухмыляется и исполняет пируэт, с обязательным покачиванием задом, чтобы продемонстрировать свое нижнее белье с лицензией WWE.

— После бутылки с водой от Джона Сины, мне пришлось поднять планку.

Я набрасываюсь на него на диване, усаживаясь верхом на его колени, мы оба хихикаем, как дураки, и смех постепенно сменяется менее детскими забавами, пока руки, губы и языки выражают взаимное восхищение, которое мы так долго откладывали.