Книга Счастье для Bеры, страница 27 – Галина Перун

У здания Центрального автовокзала ее встречал Павел. Он сразу же подхватил сумки Веры и запихал их в багажник своего автомобиля. Включил подогрев сиденья.

— Замерзла? Сейчас согреешься. Здесь неподалеку есть классная кофейня «Шерлок Кофе Холл». Она открылась недавно, но уже очень популярна. В маленьком помещении живет дух Англии.

— Уговорил! — улыбнулась Вера.

— Я очень скучал, пока тебя не было. Не удирай больше от меня так надолго. — Он наклонился к ней и поцеловал в губы. — Пристегнись! Вперед за десертами!

Они расположились в мягких креслах напротив красного пианино. Павел заказал тосты с авокадо, вялеными томатами и яйцом, бельгийский шоколад и кофе «Пестрая лента» с куркумой. Спустя минуту на оригинально оформленных двух сердечках принесли брауни с орешками. Играла красивая фоновая музыка…

Время летело незаметно, пасмурные дни сменились солнечными. В городе почти растаял снег, лишь на окраинах и в парках еще виднелись грязные сморщенные сугробы. Все сильнее журчали ручьи, с крыш барабанила капель. В воздухе пахло весной.

Накануне 23 февраля поступила молодая девушка на прерывание беременности. Свободных мест хватало, и Нику Вертушкину положили в отдельную палату напротив сестринского поста.

Естественно, огромную роль сыграли ее родители. Вероятно, они настояли на этом роковом решении, чтобы скрыть позор. Обычно в таких случаях люди больше думают о своей репутации, нежели о судьбе дочерей и нравственности. Вера пожалела девушку, ведь она так молода и неопытна, что не осознает полностью своих действий и их последствий.

Скорее всего, натерпевшись за ночь непрерывных схваток, Вертушкина тысячи раз раскаялась в своем поступке. Когда идет нормальный процесс родов, женщина знает, что терпит боли не зря, ведь спустя несколько часов ее ждет вознаграждение за все мучения — маленький теплый комочек, в котором живет частичка тебя и частичка любимого человека. Прерывание беременности несет в себе пустоту, которую ничем не заполнишь. Материнство — это огромное счастье, но не всем выпадает возможность его испытать. В твоих руках кроха, она — продолжение тебя, твоего рода. Но печально, когда на тебе может закончиться род.

Дверь в палату Вертушкиной была приоткрыта, и оттуда постоянно доносились стоны. Вера уже намеревалась зайти к пациентке, но сдавшая смену коллега остановила ее.

— Даже не смей! Пусть кричит! В следующий раз чтобы неповадно было. Достала уже всех! Пусть прочувствует как следует! Ты думаешь, на таком сроке легко медицинские показания сделать? А ей сделали! Молодцы родители, позаботились о дочери, ничего не скажешь. И хватило же совести у кого-то диагноз приписать!

— Я хотела капельницу посмотреть, — возразила Вера и решительно вошла в палату.

— Что вам всем надо! Что вы все ходите, смотрите на меня! Дайте мне обезболивающее, сколько можно терпеть! Я сейчас сдохну!

— Нужно успокоиться, — попросила ее Вера.

Она внимательно посмотрела на девушку. Вид неважный: лицо бледное, под глазами отеки, слипшиеся влажные волосы растрепаны по подушке.

— Старайтесь дышать глубоко.

— Вертушкина! Ты снова за свое! — В палату вошла дежурный врач Валентина Андреевна. — Я тебе сейчас такую таблетку дам, что всю жизнь помнить будешь! Мы тебя сюда не звали, по своей воле пришла. Так что терпеть будешь столько, сколько придется! На твои слезы никто не поведется! Еще не таких видели.