Книга Счастье для Bеры, страница 28 – Галина Перун

— Не ваше дело! — процедила Вертушкина сквозь зубы.

— Снова вену подкалывать нужно, все под кожу пошло! Будешь дергаться — я тебя привяжу! — пригрозила пациентке Валентина Андреевна и направилась к выходу. — Вера, перекалывай в другую руку.

Рука в локтевом сгибе сильно припухла и была холодная на ощупь. Вера извлекла иголку и попросила придержать шарик пальцем. Пациентка недовольно проскрипела зубами, но требование выполнила, Указательный палец с красным длинным ногтем демонстративно лег на вздутый от раствора бугорок кожи.

На тумбочке настойчиво вибрировал телефон. Вера вскользь бросила заинтересованный взгляд на абонента. Брюнет Ваня явно беспокоился и не думал отступать.

— Ну что, успокоилась? — В палату в очередной раз заглянула Валентина Андреевна. Заметив телефон, язвительно произнесла: — О! Наверное, несостоявшийся папаша! Чего не отвечаешь?

— Не ваше дело! — буркнула девушка, небрежно зашвырнула мобильник в тумбочку и с новой силой взвыла: — Сколько мне еще терпеть это! Я больше не могу-у! Вы же врачи! Вы должны помогать, а вы стоите и наслаждаетесь моими мучениями! Сделайте уже что-нибудь!

— Милочка моя, роды — физиологический процесс, он болезненный, и по-другому быть не может, но природа позаботилась и об этом. Когда ребенок появляется на свет и издает первый крик, мать забывает в одночасье о всех своих страданиях. А вот то, что происходит с тобой, противоестественно. И никакие таблетки не смогут спасти от этой боли. Это теперь тебе кажется, что ты решила проблему, а на самом деле ты ее приобрела. И тебе с этим жить. Нет у меня такой таблетки для тебя? — голос Валентины Андреевны звучал строго.

— Не нужен, не нужен мне этот ребенок! Я еще не готова стать матерью! Я не хочу его! Не хочу! — взвыла Вертушкина, и слезы полились градом. Она размазывала их по лицу, кусала губы, стараясь сдержать рыдания.

Валентина Андреевна вышла из палаты, бросив на ходу:

— Сделала бы я тебе укол, если бы была твоей матерью! Ты бы у меня его надолго запомнила!

Пугающие других пациенток стоны продолжались до вечера.

После дежурства Вера чувствовала себя нехорошо. Она спешила скорее уйти домой и ни с кем не разговаривать. Ника Вертушкина не выходила у нее из головы.

Ночной город светился огнями. Воздух пах растаявшим снегом и весенней свежестью. Они с Павлом долго гуляли по набережной, потом перешли мостик и свернули к огромному, сверкающему в темноте шару Национальной библиотеки. Вере не хотелось рассказывать о своих проблемах. Она долго держалась и все же не стерпела. Он молча слушал, не перебивал.

Когда Вера высказалась, еще минуту обдумывал все, а потом сказал:

— Это ужасно! Я никогда не задумывался об этом. Мне не хочется, чтобы ты там работала. Тебе просто нужно перевестись в другое отделение. Я поговорю с мамой, она поможет. У нее сохранились кое-какие связи, я думаю, вопрос решаемый.

Павел притянул Веру к себе и поцеловал в холодную щеку. Она прижалась к нему и почувствовала такой знакомый и волнующий запах его духов.

— Мне не хотелось бы твою маму сюда впутывать. Может, и на самом деле пройдет время и я привыкну к специфике своего отделения, как и многие девочки, работающие у нас.

— Не нужно привыкать к тому, что тебе неприятно, что заставляет страдать. Существует много различных вариантов, как избавиться от существующих проблем, если только ты не на подводной лодке. Но даже там не всегда бывает безвыходная ситуация. Кстати, запомни: никогда не отвергай помощь, даже незначительную. — Павел провел пальцем по ее носу. — Мы тут недавно с моими коллегами просматривали горящие туры. И мне пришла мысль: а не полететь ли нам с тобой куда-нибудь? Ты отдохнешь, приведешь свои мысли в порядок. А мама за это время подыщет тебе хорошее место. Можешь сейчас написать заявление на отпуск?