Книга Мужья и жены, страница 102 – Татьяна Потапова

— Мне приехать? Привезти лекарства?

— Да есть все! Сам потом позвоню. Пока.

Забеспокоилась! А ведь всю жизнь ей до него и дела не было. Сколько себя помнил — рядом с ним оказывались либо бабушки, либо отец. Мать занималась работой, вечными сборищами с подругами, поездками в санатории. Отец изводился ревностью. Потому так рано и ушел из жизни. А бабы, отправив мужиков в могилы, живут долго. Что им?

И с ненавистью ко всему женскому роду он опять провалился в сон.

Нажимая клавиши компьютера, Наташа не переставала удивляться такому чуду: то, что она сейчас написала, уже через минуту будет читать Грэг на другом конце земного шара. Она понимала, что все это легко объясняется существованием спутников, сигналов, серверов, точных наук. И все-таки мозг отказывался воспринимать электронную почту, к услугам которой она пристрастилась, иначе чем какое-нибудь сто пятое чудо света.

Примерно так же Наташа относилась к таинству рождения детей. Тут все вроде было еще понятнее. Как получается ребенок — ни для кого не секрет. И все-таки: буквально из ничего создается крошечное чудо природы, в котором все так гармонично, которое растет и точно знает, когда ему надо начинать ходить, говорить или являть миру первые зубки. А потом ни с того ни с сего оно смеется, как ты, жестикулирует, как ты, и точно так же хмурит лобик…

Слева от Наташи лежали словари: англо-русский и русско-английский. После того письма, которое они составили вместе с Машей и отправили Грэгу, Наташа к помощи подруги не прибегала.

Они обменивались короткими посланиями: о погоде, о сиюминутных впечатлениях, о последних событиях в мире. Если что-то случалось в Москве, Грэг забрасывал Наташу вопросами, главными из которых были: не отразилось ли это па ней, как она себя чувствует? Иногда, включив компьютер, она находила по нескольку сообщений сразу. И Наташу, как ни странно, стало интересовать все, что касалось Америки, ее праздники, трагедии и будни.

Читать письма было легко. Грэг старался составлять простые тексты, понимая, что Наташа владеет языком не так свободно. Но иногда он вставлял всякие смешные словечки — сленг, и Наташа их выписывала, консультировалась с Машей, правильно ли все поняла, запоминала, чтобы использовать в каком-нибудь следующем письме. Грэг замечал ее старания и восторженно хвалил. Сам он тоже демонстрировал знание русских слов, учил язык и иногда задавал Наташе вопросы о тонкостях применения.

Переписка настолько вошла в привычку, что, когда однажды Грэг два дня не писал, она не находила себе места от беспокойства. Оказалось, что ничего страшного не случилось, просто были неполадки с компьютером.

После того длинного письма-объяснения, сочиненного с помощью Маши, они не касались больной темы с Наташиным лечением.

— Я уважаю любой твой выбор, — так ответил Грэг и больше не задал ни одного вопроса.

А Наташа все чаще думала о его предложении.

На нее наплывали воспоминания долгого и мучительного лечения, когда от одного врача она попадала к другому, и каждый заверял, что все у нее в порядке, только надо пройти такой-то лечебный курс — и дело в шляпе, чуть ли не на следующий день она станет счастливой матерью. Но все пройденные курсы заканчивались горьким разочарованием, тяжелой душевной травмой. Наташа потом подолгу не могла прийти в себя. Врачи разводили руками. Один старичок-профессор долго требовал, чтобы она пришла вместе с мужем. Годы работы па медицинском поприще сделали его страшным пошляком, и он говорил Наташе: «Ваш муж просто не нашел к вам подход. Свою сперму он, наверное, проливает мимо». Андрей, конечно, никуда не пошел. Да и зачем? У него наверняка все в порядке. Ведь Наташа именно от него делала в свое время аборт.