Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Его рука легла мне на голову. Сначала погладила. Почувствовала, как сердце Кемаля начинает колотиться сильнее. Он привстал, углубил поцелуй, загораясь так, что мой низ живота тут же обдало незнакомым доселе кипятком… Он оторвался от меня и заглянул в глаза. Спрашивая молча… — Я хочу не только целовать тебя, Кемаль… — прошептала, капитулируя. Он напрягся… Пульс стал таким быстрым, что я задрожала… — Ты уверена, Пепелина? — прошептал Кемаль, все еще не разрывая нашего зрительного контакта… — Как ни в чем другом не была уверена за эти месяцы… — произнесла и тут же вскрикнула, потому что он тут же подхватил меня и положил на спину, оказавшись сверху… Глава 29 Его поцелуи смелые и нежные. Настырные — и в то же время такие чуткие… Мне нравится вкус его слюны… Его запах. Он так нравится… Это сумасшествие, конечно… Подумаю об этом завтра. Пока я просто хочу этого… Хочу первого раза именно с этим мужчиной… Наша встреча, наша ненависть, наша вражда, наши обиды — все это слишком остро и личное, чтобы не стать частью какого-то более сложного, живого чувства… Чувства, граница в котором между ненавистью и страстью очень размыта… Я целую в ответ и он тихо стонет… А потом тянет за футболку, оголяя полностью… Под ней я совершенно голая — и Кемаль со стоном это оценивает. — Идеальная… — руки на моих изгибах. Пока не сжимаю властно. Пока только изучают, словно бы все еще не веря, что рубеж пройден… Он целует мою шею, ползет дальше, голод… Его съедает голод… Грудь, пупок, поцелуй на лобке… — Хочу любить тебя шепчет он, — и я тут же вскрикиваю, потому что «эта его любовь» тут же смещается жадным языком по плоти. Каждое прикосновение — как пламя. Выгибает, воскрешает, сносит сознание… Я жадно скомкиваю простыни с поверхности. Не сдерживаю стону. — Какая красивая… — словно бы мантру, поднимая на меня горячий взгляд, смотря на мое безумие, на проступившую испарину на напряженном лбу, на растрепанные по подушке белые волосы. Вскрикиваю, когда оказываюсь резко сидящей на нем. Мы вертикально. Смотрим друг на друга. Глаза в глаза. Правда к правде… — Не хочу, чтобы тебе было больно… — шепчет сипло Кемаль, — не хочу, чтобы тебе вообще когда-то теперь было больно… Но словно бы отвлекая мой мозг, в этот самый момент он разводит мои бедра, толкая на себя ближе, а потом тут же направляет себя в меня и входит… Острая боль… Она бежит по венам, расползается, но тут же стекает в правильную наполненность. И этот взгляд… Сочувствующий, но жадный. Полный сопереживания, но удовольствия… Он пьянит… Он окрыляет… Я чувствую влагу между ног, когда он начинает медленно, почти бережно двигаться… — Я был влюблен в тебя, Маша, сколько помню себя… Так сильно, что ребра сводило каждый раз, когда я думал о тебе… А когда видел… Ты была ярче солнца… Всегда. Ослепительная моя… Его исповедь — искренняя, неприкрытая, беззащитная… На таком контрасте с полной властью над моим телом. С тем, что даже вопреки боли от вторжения я испытываю удовольствие и потребность в том, чтобы он входил снова и снова… Мои ногти впиваются в его спину, сама прижимаюсь плотнее. Трусь грудью о его грудь… — Я мечтал мир к твоим ногам бросить, лишь бы ты на меня посмотрела… — шепчет он, наращивая темп. Остроты между нами становится все больше. |