Книга Мажор. Он меня погубит, страница 79 – Ксения Рокс

Антон замирает, вижу, как он на секунду перестаёт дышать, будто не ожидал услышать это вслух. Его взгляд темнеет, становится каким-то слишком внимательным, чистым и как никогда ясным.

Он аккуратно убирает мои ладони со своего лица и накрывает их своими. Тёплыми, большими, такими надёжными.

— Эй… — тихо шепчет он. — Только не плачь, ладно?

Но, конечно, поздно.

Слёзы всё равно катятся по щекам. Я злюсь на себя за эту слабость, но ничего не могу с этим поделать. Во мне сейчас слишком много всего: благодарности, любви, облегчения, надежды.

Антон наклоняется и осторожно прижимает меня к себе. Очень бережно, словно я хрупкая и могу рассыпаться от одного лишнего движения. Я утыкаюсь лбом ему в грудь и чувствую, как ровно и спокойно бьётся его сердце.

И мне вдруг становится… безопасно.

Так, как не было, наверное, никогда.

— Знаешь, — шепчу я, не поднимая головы, — Я всё ещё не верю, что это происходит со мной. Что я могу… выздороветь. Что перестану хромать.

Он проводит ладонью по моим волосам, медленно, успокаивающе.

— Ты обязательно будешь ходить ровно, — уверенно отвечает он. — И даже если вдруг нет… — он делает паузу, будто подбирая слова. — Это ничего не изменит... Для меня ты всё равно будешь самой красивой, самой любимой и самой сильной из всех, что я встречал.

Я тихо всхлипываю и киваю, потому что сейчас не доверять ему просто невозможно.

Затем отстраняюсь и смотрю на гипс, на чёрные буквы, на это кривое, но от этого не менее милое сердечко.

Теперь это не просто гипс. Это напоминание о том, что рядом со мной человек, который не испугался, не отвернулся, не пожалел денег, времени, сил.

— Обещай мне кое-что, — выдыхаю я, поднимая на него взгляд.

— Что угодно, — без раздумий отвечает мне, продолжая держать мои руки у себя в руках.

— Если я начну злиться, психовать, беситься из-за своей беспомощности… — я криво улыбаюсь. — Ты не будешь считать меня капризной истеричкой.

Антон фыркает.

— Даже если будешь, — усмехается он, а затем принимает серьезный вид. — Всё равно не буду.

Я смеюсь сквозь слёзы. Тоха наклоняется и целует меня нежно, медленно. Так, будто никуда не торопится и знает, что теперь мы никуда не денемся.

И в этот момент я понимаю ещё одну важную вещь: даже если впереди будет сложно, даже если реабилитация окажется долгой и тяжёлой, даже если я снова буду сомневаться и бояться…

Я больше не одна.

И, кажется, именно это и есть самое настоящее счастье.

Рита

Десять лет спустя

— Спину ровно, не бойся, — спокойно и размеренно проговариваю я, придерживая повод. — Лошадь чувствует твой страх.

Дети слушают меня внимательно, кто-то сосредоточенно, кто-то с восторгом. Я люблю эти взгляды, такие чистые, открытые, без тени сомнений. Я люблю этот шум, запах сена, фырканье лошадей, утренний туман над дорожкой ипподрома.

Я работаю инструктором по конному спорту. Хотя это слово кажется слишком сухим для того, чем я живу. Я не просто тренирую, я учу детей чувствовать, доверять, дышать в одном ритме с лошадью.

Занятие заканчивается. Я провожаю детей, принимаю благодарности от родителей, киваю, улыбаюсь и прощаюсь с ними до следующей тренировки.

Затем возвращаюсь к своему Ветру.

— Ну что, мой хороший… — шепчу, ласково проводя ладонью по тёплой шее. Он мягко фырчит в ответ, наклоняет голову, будто хочет что-то сказать, как будто понимает меня лучше многих людей. Я искренне улыбаюсь. Господи, как же я люблю это место, всем сердцем, всеми клетками души.