Онлайн книга «Ищу няню. Интим не предлагать!»
|
— Что? — Ни одного дня не прошло, когда бы я не жалел об этом. Тишина. Чайник остывает с тихими щелчками. Снег за окном… — Зачем ты мне это говоришь? — спрашиваю, у меня сиплый голос, потому я говорю почти шепотом. — Сейчас. В три часа ночи. Что ты хочешь, чтобы я с этим сделала? Он долго молчит. Потом встает, обходит столешницу и останавливается рядом со мной. Не вплотную — в полушаге. Я сижу на высоком стуле, мои глаза оказываются почти на уровне его подбородка. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо, и от этого ракурса он кажется еще выше, еще ближе, еще невозможнее… — Я хочу, чтобы ты знала правду, — говорит негромко. — Всю. До конца. Чтобы потом, когда ты примешь решение — остаться или уйти — ты принимала его, зная все… — Какое решение, Влад? Я няня. Я работаю на тебя. Между нами ничего нет и не может быть, мы это обсуждали. — Мы это не обсуждали. Мы никогда не обсуждали наши возможные отношения. У тебя правда кто-то есть? Вопрос, который я ждала. Вопрос, от которого бегала. Он задает его тихо, без нажима, и в его голосе нет ревности, нет злости, есть только необходимость знать, и я понимаю, что вот сейчас, в эту секунду, решается что-то важное. Я могу соврать. Снова. Сказать «да», и он отступит, и мы вернемся к нашим ролям — работодатель и няня, два взрослых человека, держащих дистанцию. Безопасно. Правильно. Мертво. Или я могу сказать правду. Молчу слишком долго, и он понимает. Конечно, понимает. Он читает мое молчание, меня всю, как открытую книгу, и я вижу, как меняется его лицо — проходит тень, потом удивление, потом что-то яркое и горячее, что он немедленно пытается погасить, но не успевает. — Нет, — говорю наконец — Никого нет. Я соврала. Он не двигается. Стоит и смотрит, и я вижу, как поднимается и опускается его грудь — чаще, чем минуту назад, и жилка на виске бьется быстро, так быстро… — Зачем? — Ты знаешь, зачем. Он знает. Я вижу, что знает. Потому что он сделал бы то же самое на моем месте — закрылся, выставил щит, спрятался за ложью, лишь бы не подставляться снова… — Женя, — мое имя звучит так, будто он произносит его впервые. Будто пробует на вкус, будто боится, что оно рассыплется, если сказать громче… — Мне нужно было защититься, — продолжаю, и голос начинает дрожать, и я ненавижу эту дрожь, но не могу ее остановить. — От тебя. Потому что в прошлый раз я не защитилась, и ты... Ты знаешь, что было… И мне было больно. Он делает шаг ближе. Полшага. Расстояние между нами сокращается до ладони, и я чувствую тепло его тела, и запах его кожи — не парфюм, не средство для стирки, а именно его запах, теплый, живой, мучительно знакомый. Тот самый, который я вдыхала с ткани его футболки полчаса назад в темноте гостевой комнаты… — Я знаю, — говорит тихо. — И у меня нет права просить тебя снова мне доверять. — Нет, — соглашаюсь. — Нет права. Он протягивает руку, и я думаю, что он коснется моего лица, как тогда, у двери гостевой, но он останавливается на полпути. Рука зависает в воздухе между нами, и я вижу, как его пальцы едва заметно подрагивают. Он ждет. Не моего разрешения — моего движения. Моего выбора. И я делаю этот выбор. Медленно, до дрожи медленно, я протягиваю руку и кончиками пальцев касаюсь его ладони. Едва-едва. |