Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 64 – Ксения Рокс

Я молчу, но внутри — вулкан, клянусь.

— Тебе срочно надо лететь, — продолжает язвить Арина. — Пока тебе любовь весь мозг не разъела. А то глядишь, сейчас розовые сопли из носа потекут…

— Замолчи, бля, — рычу, вырываю из её рук билет и рву в клочья.

Белые куски бумаги летят на пол, как снег.

— В жопу себе этот билет засунь!

Сестрица лишь прыскает от смеха.

— Идиот, — бросает вслед.

Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как внутри всё кипит. Если Вовчик сейчас попадется, убью. Без разговоров. Кулаки чешутся, дыхание рваное, рот пересох, мысли… сплошной шум.

Достаю телефон, пишу коротко:

«Через полчаса в парке.»

Пальцы дрожат, но кнопка «отправить» нажата уверенно. Все ответят. Все, сука, ответят. За то, что разбили ей сердце. За то, что выставили меня уродом перед ней.

Но самое хреновое — я сам виноват. Главный участник этой безумной пьесы — я. И не знаю… сумеет ли простить меня Дина. Хотя бы когда-нибудь. Ведь теперь она видит во мне чудовище.

Я сам, своими руками, разрушил то хрупкое доверие, что она мне дарила. Разбил его тупо, не подумав, даже не осознав, как сильно это больно. Если бы я мог хоть на секунду повернуть время назад… Я бы вообще не ввязывался во всю эту дурацкую аферу.

Не стал бы слушать Арину, не стал бы вестись у неё на поводу! Почему же я сразу не осознал последствия?!

Идиот. Придурок.

Мне казалось, что я умнее всех, а в итоге стал лохом, которого обвели вокруг пальца. Даже не заметил, как потерял самое важное, что у меня было.

Все тайное становится явным — истина старая, как мир. И она всегда, бля, догоняет в самый неподходящий момент.

Меня догнала именно тогда, когда я по уши, как съязвила Арина, втюрился в Дину. Когда каждая её улыбка стала для меня воздухом, каждая переписка — спасением, а взгляд — домом, в который хочется возвращаться. Теперь этот дом сгорел. От дыма жжёт глаза, от чувства вины… душу.

Больно так, что сердце, кажется, сейчас пробьёт грудную клетку и остановится. Наверное, так и выглядит расплата.

За ложь. За слабость. За то, что не удержал. Кто ж знал, что я влюблюсь в эту острую колючку? Влюблюсь так сильно, что не смогу без неё дышать? Существовать?

И я даже не знаю, стоит ли теперь пытаться всё исправить… или проще исчезнуть, чтобы её боль хоть немного утихла?

Ярослав

Иду по аллее, ветер режет лицо, небо низкое, темное, давящее. В голове лишь одно: когда всё начало идти по пизде? Кулаки так и чешутся, мышцы — стальной камень.

И вот он… Вдалеке, у старой спортплощадки, вижу Вовчика. Стоит спиной ко мне, в кожаной куртке, руки в карманы засунул. Он смеётся с кем-то по телефону, и я чувствую, как внутри всё поднимается… какой-то дикий зверь, грязный и злой.

Мне даже бежать не надо, ноги сами несут. В секунду оказываюсь рядом.

— Эй, ты! — кричу, и прежде чем он успевает повернуться, заряжаю ему в челюсть.

Тот падает, сдавленно охнув, отлетает на пару шагов и сразу корчится, держась за лицо.

— Какого хера?! — рычит, подскакивая. — Ты охренел?!

Но я уже сам готов выбить из него последние зубы. Глаза темнеют, руки дрожат.

— Это я у тебя хочу спросить, какого хера?! — ору, голос срывается, глотка горит. — Какого хера ты влез в мой телефон и слил Арине фотки Дины?! Это, по-твоему, по-дружески?!

Его лицо меняется, ухмылка пропадает, глаза темнеют, губы сжимаются в тонкую злую линию.