Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 7 – Ксения Рокс

Хочется просто встать и врезать, ну или в морду плюнуть. Декан хмурится, переводит взгляд с неё на меня.

— Так, ладно. Идите на занятия. Мне нужно подумать, что с вами делать. После пар — обе ко мне.

Арина тут же энергично кивает в согласии, изображая радость.

— Конечно. Спасибо огромное, Эдуард Романович, я уверена, мы всё решим мирно.

Мирно… Ага, богатенький папочка позвонит, и всё решится само собой.

Я поднимаюсь, молча выхожу первая.

Коридор кажется длиннее, чем раньше. Стены давят, свет режет глаза, а внутри горит унижение, злость и усталость.

Замечаю боковым зрением, как уборщицы с характерным звуком собирают стеклянные осколки.

Позади меня доносятся шаги. Ну конечно, Ярохина гонится за мной.

Так и слышу её ускоряющееся дыхание.

— Эй, — тянет сзади ее противный голос. — Стоять!

Я даже не оборачиваюсь на эту мышь.

— Отвали!

Но она не отстаёт.

— Ты ответишь за всё, сучка. Тебя отчислят, поняла? А меня папочка отмажет.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к ней вполоборота и киваю на потолок.

— Камеры, клуша. Камеры.

Мигающая красная точка под самым потолком горит как мой личный спасательный круг.

Она ядовито улыбается, спокойно так, будто эту игру она уже выиграла. Бесит.

— Да хоть тысяча камер. Отец держит этот город, а в академию вливает такие деньги, что им проще будет удалить все записи, чем потерять инвестора.

Она смыкает губы, шепчет с издёвкой:

— А вот тебе я не завидую, нищебродка. Дворы подметать — вот твоё будущее.

Внутри вспыхивает пожар. Какая же дрянь!

Руки дрожат, кулаки горят. Ладонь замахивается вверх сама собой, бесконтрольно.

Я понимаю, что если сделаю всего один шаг, то всё, точно конец.

Она добьётся своего, и меня точно выставят отсюда. Овца видит, как я закипаю, и улыбается шире.

— Ну что, давай, ударь меня. Ты же так этого хочешь...

Замахиваюсь ещё сильнее… И в последний момент останавливаюсь.

Пауза.

Её улыбка застывает.

Я выдыхаю через нос, опускаю руку и показываю ей средний палец.

Не сказать, что это благородно, но, по крайней мере, за это меня уж точно не отчислят.

Её глаза расширяются. Облом, клуша.

— Тварь… — шепчет.

Я же поворачиваюсь и спешно иду прочь.

Плевать. Лучше проиграть красиво, чем упасть до её уровня. Нет, больше я распускать руки точно не собираюсь. Хотя… Если декан всё же примет решение отчислить меня, то тогда я вмажу этой стерве без зазрения совести.

Я шагаю вперёд, и меня немного отпускает. Через пару часов всё решится, останусь я в этой академии или нет.

Глубоко вздыхаю, не глядя, куда иду. И, естественно, врезаюсь во что-то твёрдое, массивное.

Такое впечатление, будто налетела на бетонную стену.

Бах!

Телефон вылетает из чьих-то рук, падает на пол и с характерным звуком трещит экраном. На нём расползается мелкая паутинка.

— Твою мать! — рычит кто-то над ухом. Голос грубый и низкий.

Я застываю на какое-то мгновение, потом поднимаю глаза. Передо мной стоит он.

Тот самый красавчик с квадратной челюстью и ледяными глазами. Парень Ярохиной.

Дина

После всего, что было с выскочкой Ярохиной, я и так на грани нервного срыва. Деканат, нотации, угроза отчисления, эта её фальшивая улыбочка… Кажется, если что-нибудь ещё подобное случится, и я взорвусь как граната. И, конечно же, случается.

Потому что Вселенная, видимо, решила проверить, сколько вообще может выдержать человек, у которого и так нервы на волоске.