Книга В объятьях тьмы, страница 58 – Сара Адам

— Нет, это не так… — всхлипнув, мотаю головой. — Совсем нет!

— Молчать. Теперь говорю я, а ты слушаешь, — жёстко осаждает, вынуждая прикусить язык. — Я давал тебе шанс уйти. Позволил пересмотреть свою жизнь и выкинуть из нее все дерьмо, толкающее на необдуманные риски. Но твоя красивая башка не выкупает сути, раз ты снова наступаешь на те же грабли.

— Демид… — захлёбываюсь горькими слезами, в отчаянии от собственного положения иду на крайний шаг. В мольбе, я опускаюсь перед ним на колени.

Ради мамы! Она будет жить и плевать я хотела на собственные гордость и достоинство. Нет ничего важнее чем её драгоценная жизнь.

— Я благодарна за подаренную свободу, вы были очень великодушны ко мне, несмотря на мои поступки! — сжимаю горячую мужскую ладонь своими ледяными. — Я сделаю всё, что угодно. Буду перед вами в долгу всю жизнь. Ни слова не скажу… Прошу, моя мама умирает!..

Демид впивается изучающим взглядом в моё лицо, наклонив голову слегка набок. А я инстинктивно дёргаюсь, когда, протянув ладонь, он осторожно стирает большим пальцем слёзы с моих щёк.

— Свободна, — неожиданно сухо выдаёт мужчина. — Уходи, Ева. Видит Бог, это моё последнее предупреждение.

Если раньше казалось, что слова Демида задевали меня, то я жестоко ошибалась. Это была полная ерунда.

Сейчас же ответ Волка, словно тупой нож, вспоровший мою грудную клетку. Он выпотрошил моё сердце и разорвал его на куски. В мужском голосе, интонации, взгляде не было ни черта, что могло бы намекать на маленькую надежду, что это не точка, а всего лишь запятая.

Нет, это даже не точка. Это конец с восклицательным знаком.

Волк прав. Он был тем человеком, пощадившим меня и давшим свободу. Разве имею я сейчас наглость снова врываться в его жизнь с просьбами о помощи? Он что единственный человек на земле, способный на это?

Для меня, да... Единственный...

В ушах стоит гул, на душе самый настоящий раздрай. Поднявшись с колен, отступаю на несколько шагов назад. Невзирая на застилающие слёзы в глазах, я смотрю на него в упор, не моргая.

Ещё, какое-то мгновение стою, как застывшая статуя, порываясь накричать, возразить, оскорбить, умолять и ползать на коленях, но решаю не делать этого. Я спускаю себя с небес на землю, понимая, что не вышло.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я сбегаю вниз по ступенькам, сдерживая подступающую истерику, застрявшую в груди.

Волк сказал, что хотел. На этом всё.

Это был единственный шанс помочь маме!..

Выбежав за территорию особняка, я шагаю по песчаной тропе, глотая горячие дорожки слёз. Вернуться в больницу ни с чем — выше моих сил.

Я дала обещала, что найду выход, но не смогла его сдержать. Понадеялась на чудо, но его не случилось.

Наверное, все же стоит смириться с тем, что Маша была права на мой счёт. Я неудачница, неспособная решить ни свои проблемы, ни проблемы своих близких.

Мама может умереть из-за того, что я не осталась и не дожала этого толстосума. Не сделала всё возможное, не выложилась на все двести чёртовых процента. Просто смирилась и сложив лапки сбежала.

Из-за моей никчёмности она не победит проклятую болезнь. Кажется, единственный способ быть полезной в этой жизни — отдать маме своё сердце.

Выходя со второстепенной дороги на основную трассу, я пинаю камни, размышляя о своей ничтожности. Достав телефон из кармана, хочу вызвать такси, но сигнала сотовой связи нет.