Книга В объятьях тьмы, страница 82 – Сара Адам

— Давно признаться хотел, — друг перенимает внимание в своей хабальной манере, как всегда, блядь, вовремя. — Столько лет винил её, что себя и ребёнка загубила, а оно вон чё...

Руки на инстинктах сами нашаривают пачку сигарет и зажигалку. Вытягиваю папиросу за фильтр и кладу на нижнюю губу, поджигая. Яд заполняет лёгкие, расслабляя шалящие нервы.

— Не ты один себя винил, Вова, — выпускаю серый дым в пространство. — Думал она после того скандала счёты с жизнью свести решила и ребёнка с собой забрала, чтобы мне сильнее поднасрать. Каждый ёбанный день в голове прокручивал, что допустил это. Проебался, не доглядел.

— Дёма, да ты чё? Ни у кого сомнений не возникало, что Эля суициднуться могла и без срача вашего, — знает пёс, что не нравятся эти разговоры про семью, но пять копеек своих, не упустит возможности вставить. — Не серчай брат, но она ж у тебя психически нестабильная была. Вспомни сколько по врачам её возил и без толку.

Вова хлопает по карманам. Поняв, чё ищет, толкаю по столу пачку сигарет.

— Держи.

— Скучаю я по малой, — походу конкретно решил разоткровенничаться Овод, а у меня самого внутри скрестись начинает от упоминания дочери. — Аж душу рвёт от мысли, что нет больше маленького Волчонка.

Два года прошло с тех пор, как их нет. Два сраных года я жил с осознанием, что сам лишил себя семьи.

Всю жизнь я был уверен, что ничё не сможет сломать Демида Волкова. Но жизнь штука жестокая и непредсказуемая. Никогда не знаешь в какой момент и как тебя нагнёт. И вот эта надуманная уверенность рухнула в тот момент, когда потерял самое дорогое. Свою семью.

Я свалил из сраны, прятался от прожигающей прогнившую душу боли. Бросил дела, бизнес, забил на годами выстраиваемую жизнь. Разорвал все связи. Оставил практически всех, кто был рядом, даже не отвечал на звонки.

Но как там говорят: от себя не убежишь.

В Италии я ни раз ловил себя на мысли нахера живу? Для чего? Для кого?

Но всё изменилось от звонка Овода и слов о том, что гибель моей семьи, скорее всего, не была суицидом. Попусту не базарил, сразу дал наводку на людей, возможно замешанных в деле.

Рассказал, что под меня копали сволочи, тянули лапы к бизнесу, пока я удалённо решал проблемы с поджогами на объектах. Тогда всё и сложилось. Пазлы, которые я так долго пытался собрать, вдруг стали на свои места. А пропавшие из сейфа документы по делу о гибели Эльвиры и нашей дочери, лишний раз тому подтверждение.

Контрольно прохожусь взглядом по лежащей передо мной бумаге.

— Пробей этого человечка, — тучу пальцем в фамилию и имя медицинского эксперта, подписавшего заключение о смерти.

Овод молча поворачивает документ к себе, потом встаёт, сбрасывая окурок в пепельницу и не говоря больше ни слова, выходит в коридор. Следуя примеру друга тушу сигарету. В раздумьях иду к окну, из которого открывается вид на задний двор и раскинувшийся за его пределами лес.

Взору предстаёт копошащаяся в земле Ева. Сколько дней там возится и всё никак не надоест ей. Много лет этот дом и вся его территорию сгнивала без должного ухода, а она вон, появилась и всё оживила своей лёгкой рукой. И я щас не только про дом и дебильные клумбы.

Ощущаю себя дебильным маньяком, наблюдая, как лёгкой походкой девчонка щеголяет между вырытых лунок. Вина липкими щупальцами пускает свои корни. Ей Богу не подозревал, что девственницей окажется. Думал опытная деваха, судя по её активному образу жизни вне моего поля зрения.