Книга В объятьях тьмы, страница 80 – Сара Адам

— Ладно, тут медсёстры системы пришли ставить, — оглянувшись, объявляет сестра. — Потом ещё созвонимся, хорошо?

— Да, конечно! — возвращаюсь из мыслей, соглашаясь с услышанным. — Звоните мне чаще, я буду ждать!

— Целую, доченька, — шепчет мамуля, прежде чем звонок прерывается.

Отбросив телефон в сторону, резко сажусь на постели. Этот звонок оказался глотком свежего воздуха после вчерашнего. Яркие вспышки свежих воспоминаний ускоряют бег сердца. Щёки вспыхивают, словно в эту секунду Демид оказывается рядом и снова прикасается ко мне. Нетерпеливо гладит. По-собственнически проходится по телу. Властно сжимает кожу. Лишает меня невинности. Становится первым мужчиной. Говорит грязные слова и присваивает себе.

Имею ли я право ненавидеть Демида? Имею, конечно. Он взял меня силой, как жалкую потаскуху. Не поверил в слова о том, что до этой ночи не имела связи с мужчиной.

Винить его, жалеть себя и презирать Волка – проще простого. Только вот есть одна загвоздка: он не обещал мне сказки. Не обещал ничего из того, что я сама себе придумала. Не прятался под маской овечки, а потом показал истинное лицо. Нет. Я знала в чей дом шла. И то, что, надев розовые очки надеялась отделаться работой по дому – лишь моя глупость, тупость и наивность.

Демид помог. А взамен я согласись на все. Без исключения.

«Никогда не позволяй применять к себе насилие. Даже мне.» — сказанные им ночью слова, просачиваются в сознание, и я инстинктивно обнимаю себя обеими руками от саднящей пустоты внутри. Не от того, что он сделал, а от того, что я не понимаю, что ощущаю из-за произошедшего.

Мне должно было быть больно, мерзко, но это не так. Я как будто оказалась в ловушке из собственных непонятных и хаотичных мыслей и чувств.

Ева, что ты чувствуешь?

Что. Ты. Черт возьми. Чувствуешь?

Приняв прохладный душ и переодевшись в домашнюю одежду, я хватаю постельное бельё. Вчера я сорвала его с кровати и выбросила на пол, чтобы не испытывать стыда за случившееся. Стыд — пожалуй, единственное, что я в полной мере проживаю. Заметив красные пятна крови, я заворачиваю простыню ещё сильнее, не желая видеть следы потери девственности.

Раньше я наивно полагала, что это будет особенный день в моей жизни. Особенный. С любимым человеком. Но реальность жестоко отхлестала меня по щекам за тупую наивность. «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах», — так вроде говорят. И это тот самый случай.

Спускаясь по лестнице, бегло оглядываю гостиную в поисках Демида, но меня встречает сплошная тишина, слегка успокаивающая нервы. Открыв дверь в постирочную, бросаю в барабан машинки белье, и, насыпав побольше порошка, ставлю высокую температуру, в надежде, что все отстирается. Наверное, для начала стоило застирать пятна вручную, но я не в состоянии.

45

Демид появляется дома под вечер, когда я, выполнив все задачи прислуги, собираюсь закрыться в спальне и, лёжа на чистой постели думать о своей никчёмной жизни.

Согласна, немного преувеличиваю, драматизируя. Не такая уж и никчёмная у меня жизнь. Я наконец-то могу быть спокойна насчёт мамы. А это, пожалуй, единственная по-настоящему, радующая мысль.

Опустив глаза, не желая лишний раз встречаться взглядом с хозяином дома, прохожу мимо него и поднимаюсь по ступенькам наверх. Однако, останавливаюсь, услышав голос.