Книга Ломая запреты, страница 105 – Сара Адам

Земля Волкова неподвластна Громову и не входит в часть Центральной России, именно поэтому ему я и набрал. Плюс он хороший мужик, на которого без базара в случае чего можно положиться. Родственники мы дальние, но Демид с семьёй был часто вхож в наш дом.

— Слышу этот вопрос по сто раз на дню, — без злобы произносит собеседник. — Чё там у тебя? Выкладывай, я слушаю.

Обрисовываю ситуацию Волкову, как и брату отца: правда, побыстрее и укороченную версию без особых разглагольствований о любви до гроба и всё в таком духе.

— А отец что? — первое, что спрашивает Волков, выслушав до конца.

— Он пока не в курсе моего решения. Еду щас домой, но я тебе разложил по факту. Нам нужно будет переждать на нейтральной земле, — снижая скорость, заезжаю в элитный посёлок, где расположилась резиденция Князевых. — Понимаю, что о многом прошу. Я подставляю твою задницу, но кроме тебя Волк, больше никому не доверяю.

— Да я не за себя думаю, — спокойно изрекает Демид. — Рус, ты же понимаешь, что Игнат тебе яйца открутит?

— Другого выхода, кроме как свалить, чтоб не подставлять отца, нет.

— Короче, давай так. Наберёшь мне контрольно, поговорив с отцом. Если исход такой, как ты обрисовал, то можешь не сомневаться, я впишусь без лишнего базара, — слышу, что закуривает, делая длинную затяжку. — Первое время у меня перекантуетесь, потом аккуратно в Италию отправлю. Есть там надёжные люди, безопасность обеспечат в случае чего.

— Добро. Спасибо, Волк.

— Не за что ещё благодарить. Давай, жду, — Демид отключается без долгих прощаний.

К родительскому дому подъезжаю уже без прежнего напряга, с готовым планом отступления. Ради Лизы и будущего ребёнка я готов начать новую жизнь без поддержки громкой фамилии Князевых. Прикидываю в голове, сколько имеется налички, и решаю, что лучше снять все бабки со счетов, чтоб не пользоваться картами. На первое время в России нам хватит с лихвой, в этом сезоне я нехило на гонках поднял. А вот за бугром уже придётся чем-то заняться, зарабатывая.

— Руслан! — мама радостно встречает с порога. — Ты так давно не приезжал, сынок! — с лёгким укором во взгляде гладит мягкими руками мой фейс.

В нашей семье эта женщина единственная, кто умеет проявлять эмоции, не стесняясь их. Раньше я стремался всех этих телячьих нежностей, но щас, понимая, что неизвестно, когда её увижу, обнимаю маму первым. Она ниже меня на две головы, поэтому приходится слегка наклониться, вдыхая родной запах.

— Нормально всё, — нагло вру, не испытывая и толики стыда. — У себя?

— У себя, где же ему быть, — поняв, о ком спрашиваю, отстраняется, ворча и кивает в сторону хозяйского кабинета. — То с Валерой уезжает, то с бумагами запирается.

Предупредив, что мне нужно поговорить с отцом, направляюсь в место будущей казни.

— Войдите, — доносится после короткого стука в дверь. — Какие люди, — хозяин смеряет меня пристальным взглядом.

— Здорова, бать, — мнусь, как тёлка перед первым разом, проходя внутрь. Настроение у него, судя по всему, не очень.

— Что на этот раз? — проницательный Игнат Князев сразу понимает, что дела мои – пиздец. Это он ещё не знает, что и у него дела – пиздец. — Садись.

— Я это, попрощаться заехал, — решаю постоять на ногах, ибо перспектива оказаться опрокинутым вместе с креслом так себе.