Книга Измена под бой курантов, страница 68 – Ирина Манаева

— Выполняю обещание, — опускаю ему на колени презент, надеясь, что он оценить по достоинству, и усаживаюсь рядом.

Рад достаёт бежевую коробку, открывает, и какое-то время смотрит на подарок, а потом переводит взгляд на меня.

— Дорогие, — быстро оценивает, и я рада, что купила именно эти, а не какую-то дешёвку.

— Не знаю, какие были у тебя…

— Правда, Янка, не стоило, — лёгкая улыбка тронула его губы, и он выудил часы, надевая их на запястье. Защёлка закрылась, запирая ремешок на обладателе, и он показал, как на нём выглядит покупка.

— Спасибо за подарок, — говорит негромко, отправляя в пакет футляр и отставляя всё это на небольшой столик рядом. — Даже не знаю, что ещё сказать. Это действительно качественная и дорогая вещь.

— Это не подарок, а компенсация, — решаю уточнить. — От меня и человека, который их разбил. — Не имею права приписывать себе все лавры, тем более что Илья был основным вкладчиком.

— Ты виделась с тем сумасшедшим? — подкидывает Рад брови. — Понимаю, что ты боевая, но везти тебе будет не всегда. Зачем с ним встретилась, Ян? — фыркает, качая головой. — Чтобы вернуть мне часы?

— Он сам пришёл, — пожала плечами. — Извинился.

Говорить о том, что завтра будет переезд, не стала. Ему об этом знать не обязательно.

— Иди сюда, — усмехается Назаров, намереваясь обнять меня, но я не двигаюсь с места. Осторожно пересаживается ближе и грабастает в объятья, снова благодаря за презент.

— А я думал, ты по другому поводу, — вздыхает немного грустно.

— По какому? — поворачиваюсь, и наши лица совсем близко.

— Чёрт, — рычит, — не могу, правда, — качает головой, — можешь потом влепить мне пощёчину, — и в тот же момент его губы накрывают мои.

Кто определяет правильность или неправильность поступков? Порой, мы сами загоняем себя в рамки, пытаясь быть идеальными, идём вразрез с желаниями, но сейчас отбрасываю мысли, наслаждаясь моментом. Есть только я и мужчина, которого так и не удалось забыть.

Я любила мужа, да и сейчас эти чувства крепко держатся где-то внутри, пока я долблю по корням тупой лопатой, намереваясь оторвать их и выбросить к чёртовой матери. Но первые серьёзные отношения в моей жизни, связанные с Радом, были чем-то непроходящим. Они не улетучились, не выветрились, а будто покрывались слой за слоем годами жизни, но всё время были там внутри, будто ожидая своего часа. Как забытая ваза, которую случайно находишь в заброшенном доме, а потом стираешь с неё пыль.

Алладин тоже протёр лампу, дальше знаете, что было. Вот и я касаюсь своей, и на свет выбирается то, что так долго прятала ото всех, и от себя в том числе. Обиды, нежность, желание, страсть…

Мой ответ на поцелуй поначалу трепетный, а потом обороты нарастают, и вот уже импульсы расходятся по всему телу, и я позволяю партнёру большее, чем невинный поцелуй. Подставляю шею, не желая открывать глаза, и понимаю, что сейчас не стану останавливаться.

Я так часто представляла наш первый раз, что сбилась со счёту, сколько было серий. Но никогда не видела себя на диване в кабинете выдающегося хирурга, который только что спас чью-то жизнь.

— Подожди, — останавливаюсь, выплывая из страны вожделения, и кошусь на дверь. Где-то там лежит Кораблёв с трубками, торчащими из живота, и совесть робко поднимает голову.