Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 2 – Ирина Манаева

— Мия, пожалуйста, успокойся, - он говорил низким бархатный голосом, будто обработанным в какой-то программе. Но нет. Это природная особенность, которая во многом играла ему на руку, потому что именно она зачастую располагала людей, с которыми он работал. - Ты всегда умела держать себя в руках!

— Где он? - я прислонила руку ко лбу, предчувствуя самый страшный ответ, который только может быть.

Арс молчит, и я вижу, как ходят его желваки.

— Добрый день, - показывается из-за его спины врач. Я его не знаю, но он дружелюбно улыбается. Около пятидесяти, седые волосы, ровная спина, уверенный взгляд. - Меня зовут Карпов Вячеслав Борисович. Как себя чувствуете? - явно заговаривает мне зубы.

— Где ребёнок?

Я не кричу. Нет истерики. Я собрана, максимально собрана, если такое возможно. Требую от себя не впадать в панику, потому что это ничего не изменит. Первая волна прошла. Тело ломит, и я уверена, что меня обкололи лекарствами. Я просто жду, когда врач отпустит гильотину, которую держит в руках.

— К сожалению, вы потеряли дитя, - использует устаревшее слово, складывая в замок перед собой руки, спасшие не одну жизнь.

Вскрикиваю, будто сейчас он вставил нож прямо в сердце, прокручивая его по часовой стрелке, и не могу вдохнуть. Тут же рядом оказывается медсестра, но я останавливаю рукой. Мне не нужны чужие касания.

Молчу. Просто дышу, смотря перед собой, и жду, что врач ещё добавит, потому что мне сказать нечего. В памяти отчётливо всплывает картинка.

Зелёный сигнал в нескольких метрах, пиликающий звук светофора, и я планирую успеть на очередной показ. Этот клиент не любит ждать, и я не хотела терять его. Вышло, что я потеряла обоих…

Удар пришёлся в левый бок. Даже не могу ответить, что за машина была. Кажется, что-то серое, безликое, как сотни других. Какие-то люди столпились, а я молила их спасти малыша, которому из-за предрассудков категорически не выбирала имя до рождения. Слышались крики, кто-то вызывал Скорую, а я медленно умирала, ощущая внутренней стороной бёдер горячую влагу.

Только всё ещё жива, и смотрю на врача, лёжа на больничной койке, пока всё тело вворачивает болью.

— И ещё кое-что, - он решается заговорить, только Арс делает шаг вперёд, заслоняя меня от очередной горькой правды.

— Потом, - кидает через плечо. - Оставьте нас, - не просто просит, а требует.

— Если нужно успокоительное, - пытается быть полезным Карпов.

— Мия - боец, - говорит мой муж.

Боец…

Я привыкла проталкиваться вперёд, брать своё, добиваться определённых результатов. Но сейчас всё бессмысленно.

Мы остаёмся одни, и я больше не могу быть сильной.

Когда мне было двенадцать, не стало отца. История прозаичная и отчасти нелепая, но такими бывают смерти. Радость от предстоящей продажи квартиры, которая должна была стать частью другой, омрачилась его падением с восьмого, когда он пытался разместить баннер со своим номером телефона. Я стояла рядом, рассказывая какую-то очередную детскую чепуху, и не сразу осознала, что его нет. Догадка пришла спустя несколько секунд, когда я услышала какой-то удар, но боялась смотреть вниз.

Балкон был старый и шиферный, отец сам ставил листы, чтобы мы с братом ненароком не вывалились между прутьями. Я села, ощущая, как по телу разгоняется ужас, и глянула в окошко, где был отколот кусок шифера. Отсюда мы часто наблюдали с Пашкой.