Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 47 – Ирина Манаева

Передо мной лимонная вода, заказанная мужем запивать горечь. Он знает, что именно я люблю. Выучил за время сожительства. Выпиваю почти залпом, ощущая какой-то странный вкус сильной горечи. Обычно она не такая.

— Я Маша, - шмыгает носом сидящая напротив, пытаясь вызвать у меня сочувствие. Заученным жестом укладывает руку на живот, пытаясь привлечь внимание, но я сосредоточена только на лице. Мне следует её ненавидеть хотя бы потому, что она согласилась играть роль подставной утки, чтобы выгородить курицу Архипова.

Конечно, это не та стерва, что уехала с места преступления. Это другая, и живот, возможно, накладной, чтобы меня разжалобить. Интересно, сколько ей заплатили за спектакль? И неужели Арс считает меня идиоткой, что я поведусь на такое? Только следует показывать, что я глубоко верю.

Девчонка бросает взгляд на Архипова, будто ища поддержки, но я не вижу его лица, потому что он откинулся в кресле рядом, а я, наоборот, уложила локти на стол, чуть подавшись вперёд. Деловая привычка.

— Мне плохо было, токсикоз, - начала снова давить на жалость девчонка. Кто ей писал текст? - Я не знаю, как не заметила вас, - её глаза наполнились слезами, а я чувствовала себя Станиславским.

— Какой месяц? - киваю на живот.

— Скоро ПДР, - говорит заученными словами. - У вас тоже БЫЛ ребёнок?

Отчего-то выделяет слово был. Или мне показалось?

Интересно, она в курсе, кого именно защищает? И если я не проникнусь её словами, то отправится в тюрьму?

— Ладно, я всё поняла, идём, - обращаюсь к Арсу, намереваясь подняться с места, но он удерживает.

— Выслушай её, - говорит с нажимом, кивая девчонке.

— Так что нового скажет? Почему уехала с места?

— Я испугалась, - тут же принимается реветь, а я оглядываю зал, надеясь, что друг Пашки где-то поблизости. Чёрт, надо было попросить его фотографию. А то как слепой котёнок.

— Она испугалась, понятно, - снова упираюсь руками в кресло, пытаясь подняться.

— Миа! - Арс мягко укладывает руку на моё плечо, придавливая к сиденью. - Ты можешь высказать ей всё, что думаешь!

На минуту задерживаю на нём взгляд, а потом окидываю зал с людьми. Неужели, он хочет, чтобы я сорвалась на истерику? Это очень удобно, здесь столько свидетелей.

— Я так давно мечтала забеременеть, - принимается говорить скороговоркой девчонка, - что уже не думала, что получится. Мы с мужем…

Она ещё что-то говорит, а я размышляю, сколько ей лет, что она там столько старалась, что потеряла надежду.

— Это первенец, девочка, - снова рука на животе, - мне нельзя в тюрьму, понимаете?! У меня мама-инвалид.

Да у тебя же папа- педагог.

Да у тебя же мама - пианист.

Да у тебя же всё наоборот,

Какой ты, нафиг, танкист?

Почему-то играет в моей голове. Всячески пытаюсь абстрагироваться от этого фарса, потому что больно, невыносимо больно от того, что Арс со мной делает. Он не защитил меня, не подставил плечо, не рядом, а по другую сторону, где есть беременная курица, которую он станет защищать даже после того, как его ребёнок умер по её вине.

Мир прогнил. К чёрту такой мир.

— Благодарю за рассказ, - говорю спокойно, и чувствую, как сердце подпрыгивает до самого горла, потому что встречаюсь глазами с Малышевым. Откуда он здесь?

Вопрос идиотский. Сразу понимаю, что он и есть друг Пашки. И ему я должна быть благодарна за оказанную услугу?