Книга На седьмом этаже, страница 32 – Амелия Брикс, Виктория Бежан

«Видно, совсем бабулю скрючило на старости лет», — пронеслось в голове у парня.

Он привык пропускать мимо ушей её вечные причитания и нелепые фантазии. Всегда приветливо улыбался, проходя мимо неё и её подружек, восседающих у подъезда, как стая воробьев на проводе. Но сейчас запахло не просто старческим маразмом, а вполне конкретным обвинением. Угрозы полицией и обыском попахивали дурдомом на колесах.

— Вы, бабуля, что-то попутали. Вор, который вас обокрал, явно живёт не в этой квартире. Если хотите, можете сами убедиться, — Матвей сделал пару шагов и оказался вплотную к Клавдии Ивановне. Не отрываясь, смотрел в её мутные глаза и демонстративно выворачивал карманы. Пусть обыскивает. От нелепости ситуации в груди зародился смех, и, не в силах сдержаться, он расплылся в широкой, наглой и уверенной усмешке.

— Матвей, прекрати, — негромко, но с нажимом произнес Смирнов, кладя руку парню на плечо. Ладонью он почувствовал, как тот напряжен, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Затем Лев повернулся к соседке. Его лицо приняло выражение официальной маски, не терпящей возражений.

— Клавдия Ивановна, я уверен, что это какая-то ошибка. Вы напуганы и расстроены, это понятно. Но сейчас мы сделаем так: пойдемте в вашу квартиру, и я лично осмотрю место происшествия. Если имела место кража, я вызову следственную группу.

— А как же эти? — она ткнула пальцем в сторону Лизы и Матвея. — Сбегут ведь!

— Никто никуда не сбежит, — отрезал Лев. — Они останутся здесь, с моей дочерью.

Он бросил быстрый взгляд на Лизу.

В его глазах была немая просьба: «Потерпи, я сейчас со всем разберусь».

Лиза лишь едва заметно кивнула, хотя её лицо, бледное и решительное, выражало твердую готовность идти вместе с ними.

— Идемте, Клавдия Ивановна. Показывайте свой шкаф, или где вы там деньги хранили, — Смирнов мягко, но настойчиво подтолкнул старушку к выходу, фактически выпроваживая её из своей прихожей.

Пока шли те несколько метров, что отделяли одну квартиру от другой, Клавдия Ивановна ругала Лизу и Матвея на чем свет стоит, поминая и «понаехавших», и «неблагодарную молодежь.

— Клавдия Ивановна, давайте по порядку, — прервал её поток жалоб Смирнов, едва они переступили порог её квартиры. — Где именно лежали деньги?

— В кошельке! Такой зеленый, кожаный, еще сестра покойная дарила. Я каждое утро пересчитываю заначку и кладу его в комод, — она стремительно подошла к массивному старому комоду в спальне и указала на вторую полку. — Вот тут всегда лежит.

Она начала лихорадочно вытаскивать содержимое: пожелтевшие документы, старые фотоальбомы, перевязанные ленточками письма и прочие вещи, которые хранились здесь явно не один десяток лет.

— Вот! Видите?! Нет кошелька! Пусто! — она замахала руками перед лицом Льва.

— Хорошо. Допустим, утром вы положили его туда. Но как всё-таки Матвей оказался в вашей квартиры? — Лев продолжал гнуть свою линию, пытаясь выстроить логическую цепочку.

— Так он сам напросился! — Клавдия Ивановна возмущенно всплеснула руками, задев стопку старых газет. — Мол, «давайте, бабушка, помогу с сумками, они у вас тяжелые». А у меня ж в руках еще цветы ваши были, охапка целая! Вот я и согласилась! А он до кухни донес всё, и сумки, и цветы — Она замолчала, тяжело дыша, и победно посмотрела на Смирнова, будто это признание было окончательным приговором.