Книга На седьмом этаже, страница 33 – Амелия Брикс, Виктория Бежан

— И где вы были в тот момент, когда он ставил сумки? — Лев медленно подошел к комоду, внимательно осматривая поверхность.

— Как где? В коридоре стояла, ключи из замка вытаскивала, — буркнула она, но в её голосе впервые проскользнула тень неуверенности. — Потом сразу на кухню пошла, за вазой... А он уже выходил. Сказал «всего доброго» и дверь за собой прикрыл.

— Клавдия Ивановна, ну как же он тогда мог украсть кошелек, если ушел и дверь за собой прикрыл? — Лев старался говорить максимально доходчиво, как с ребенком. — Вы же сами это видели. И слышали.

— Прокрался! — безапелляционно заявила она, упрямо поджав губы. — Пока я ваши розы в вазу ставила да воду в кухне набирала, он и прошмыгнул. Они ж молодые, как тени... Один миг — и поминай как звали!

— То есть, по-вашему, он телепортировался? — не выдержал Лев, сложив руки на груди. Его голос так и сочился сарказмом. — Сначала вышел в подъезд, закрыл дверь, а потом невидимым призраком просочился обратно, пробежал мимо вас в спальню и снова исчез?

— А ты мне не хами! — огрызнулась старушка. — Я знаю, что видела!

Лев молча покачал головой, слушая очередную тираду о непутевой молодёжи. А потом резко замер. Его взгляд, привыкший подмечать детали, зацепился за что-то инородное, тускло отсвечивающее зеленым в глубине серванта, среди хрусталя и праздничных фужеров.

Он подошел ближе, открыл стеклянную дверцу и замер. В одной из хрустальных вазочек, прямо поверх конфет, лежал тот самый зеленый кожаный кошелек.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода. Лев аккуратно, двумя пальцами, достал кошелек и повернулся к соседке.

— Клавдия Ивановна, — его голос звучал пугающе спокойно. — Посмотрите внимательно. Это он?

Старушка осеклась на полуслове. Её рот смешно приоткрылся. Она переводила взгляд с кошелька на Льва, и её лицо начало стремительно заливаться краской.

— Ой… — только и смогла выдавить она. — Батюшки… Это как же он туда…

— Видимо, вы решили кошелек в «надежное место» пристроить, — отрезал Лев, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость за несправедливый наговор на парня, за оскорбленную Лизу и испорченный вечер. — А потом забыли.

— Простите... Совсем память плохая стала, — пробормотала Клавдия Ивановна, прижимая злополучный кошелек к груди.

— Не у меня вы должны просить прощения, — отрезал Лев.

Он вытащил из кармана телефон и набрал номер дочери.

— Марина, — коротко бросил он в трубку, — поднимайтесь вместе с елизаветой Дмитриевной и Матвеем в квартиру Клавдии Ивановны. Прямо сейчас.

Пока они поднимались, Лев, не стесняясь в выражениях, читал соседке нотации. Его голос, обычно спокойный, сейчас вибрировал от сдерживаемого гнева. Он по пунктам объяснил ей, какие проблемы она могла создать парню: от сломанной репутации до реального разбирательства в полиции, которое могло навсегда испортить Матвею жизнь.

— Ну я ж не со зла, Лев Александрович, — запричитала она, шмыгая носом. — Годы-то мои... нервы...

— Клавдия Ивановна, — Смирнов замолчал, услышав шаги в коридоре, и жестко добавил: — Я надеюсь, это последний раз, когда вы наговариваете на соседей. Иначе наше с вами «добрососедство» закончится очень быстро.

В дверях появились Лиза и Матвей, а за их спинами — встревоженная Марина. В тесной прихожей стало не продохнуть от повисшего напряжения.