Книга Мой бывший. Mi Ex, страница 57 – Яна Ланская

— Пардон, винодела. Я-то его изначально знаю по его коллекции вина.

— Ты его изначально знаешь? Ты хочешь сказать, что знаком был с Родриго? — Не понимаю, о чём папа говорит вообще.

— Да, уже лет так… пять, наверное. Помнишь аукцион Сотбис в Нью-Йорке, когда ты со мной не полетела?

Я так мечтала побывать в Нью-Йорке и заболела за два дня до вылета, а потом начались локдауны, проблемы с визами и всё стало намного сложнее.

Прекрасно помню то время.

— Да, у меня ангина была. И что?

— Тогда я познакомился с Родриго. Он продавал просто потрясающую коллекцию из Пьемонта. Ошеломительную, я бы сказал. Вот и деньги на все его Де Гранжи и Ля Порты.

— То есть настолько серьёзная коллекция? — Удивляюсь. Нет, он показывал мне свой грот, но я была немного другим озабочена, а теперь удивлена. — Когда же он её собрал?

— Так не он. Жена умерла. Но он хорошую пиар-кампанию провёл. Там одно «Бороло» после него так взлетело, что полрегиона озолотилось с цепной реакцией.

— Жена умерла?

Я сажусь и уже ничего не соображаю. Когда мы были в Венесуэле, он был разведён. Собирался жениться, встретил меня. И вроде всё…

А теперь получается, что не всё?

— Я пойду к девочкам, — встаю и выхожу из-за стола.

— Тонь, так всё готово уже, — причитает мама.

— Оставьте мне. Вернусь, поем.

Папа сник, видимо, понял, что сболтнул лишнего.

Захожу в баню, беру алкоголь для девочек и набираю Родриго, но сеть плохо ловит. Бегу к реке. Сердце стучит, как бешеное.

Какого чёрта вообще? Какая ещё мёртвая жена с коллекцией ошеломительной?

— Соскучилась, cariño?

Я так люблю его голос и манеру говорить, что на долю секунды даже хочу забить на это всё, но возмущение перевешивает.

— Родриго… Ты был опять женат за эти годы?

— Si. Она умерла.

— Только не говори, что это та женщина, Родриго.

Слёзы подступают сразу же. Кто угодно, только не та, с которой он разбил мне сердце. Только не та…

— Cariño…

Я начинаю материть его на испанском. Всё, чему учил. Хочется снять чёртово кольцо и вышвырнуть в реку. Но оно не поддаётся.

Перед глазами проносятся картинки нашей красивой истории и ужасного конца, как всё вскрылось, как я страдала. И, пожалуйста, переживи опять. Чёртова итальянская бабка.

— То есть она умерла, и ты решил, что всё-таки любишь меня? Бред!

— Baby love, я и с тобой уже знал, что её время скоро придёт. Это был наш с ней договор. Ты ушла. И я его исполнил.

— Мне опять тошно от тебя!

— Ничего не было, — говорит спокойно и серьёзно. Не реагирует на мои выпады, — То, что ты думаешь… Нет. Я просто был с ней последние годы. Даже не рядом. Я уже учился в Париже. Она была в Турине. Детка, мы были партнёрами.

Меня просто разрывает от противоречий. Верю ли я ему? Возможно. Хочется. Но так противно…

Но я же сама себе пообещала, что не буду вспоминать, что это нас не касается. И не могу…

— Родриго, давай я успокоюсь, подумаю, и мы поговорим, — оставляю наконец кольцо в покое. Вовремя я отекла. Ни к чему хорошему эти истерики не приводят.

— Прости, что сразу не сказал. Я думал, ты знаешь.

— Да откуда? — Завываю, — всё, querido, потом! Перезвоню.

Бреду по тёмной тропинке к Аниному участку и вообще не понимаю, что делать.