Книга Мой бывший. Mi Ex, страница 54 – Яна Ланская

Пообедав и поинтересовавшись у девочек, когда к ним можно зайти, выхожу на участок.

Обхожу каждый уголок. Проверяю каждый куст и каждое дерево. Я не была здесь год. Во Франции за этот год я была раз семь, а на своей любимой даче всего один.

Мне кажется, что даже дом на меня смотрит с осуждением, и я испытываю жуткое чувство вины.

Когда не приезжаешь, кажется, что и не скучаешь, но стоит только оказаться здесь, как сердце разрывается от тоски по упущенным моментам.

Закрываю глаза и дышу. Жадно вбираю в себя аромат жасмина, свежескошенной травы, липы и пионов. Господи… Ухожу в конец участка и выхожу на Волгу. Река уже окрашивается во все оттенки розового и сиреневого, а значит, папа с братом скоро вернутся. Сажусь на пристань и тянусь вниз потрогать воду. Как будто даже она по мне скучала, такая она мягкая, словно с кондиционером. Осматриваю все окрестности и надышаться не могу. А Глебу здесь совершенно не нравится. Я понимаю, что пока мы ездили на дачу летом и на каникулы, у него дача была в Кап-д'Ай, и поэтому ему это всё не близко, но это ещё одна принципиальная для меня вещь. Раньше я мирилась, но больше не хочу. Достаю телефон и звоню Родриго по фейстайму. Не берёт. Смотрю на время, у него уже семь часов, может, на ужин уехал. Честно говоря, чувствую небольшое облегчение. Теперь у меня есть ещё один день до объяснения. — Hola, cariño, — вздрагиваю, когда слышу родной голос из динамика. Я засмотрелась на закат и не заметила, что он ответил. — Hola, querido! — Поднимаю телефон и показываю ему вид, на фоне которого сижу.

Родриго начинает сыпать комплиментами на испанском, я понимаю только по контексту и его выражению лица, что он говорит, и улыбаюсь. Ну почему Родриго, который родился на берегу Карибского моря, жил в Тоскане и Белладжио, считает это красотой, а Глеб нет? Когда из его чувственного рта прекращается поток комплиментов, я наконец обращаю внимание на него. Весь взмыленный, потный, в одной майке стоит среди своих виноградников. Боже… Неотразим. Это даже прекраснее, чем фрак. Столько в нём сейчас жизни, какой-то первобытности. С ума сойти… От волнения начинаю теребить пуговки на своём поло.

— Чем ты занимаешься? — спрашиваю как-то слишком обольстительно для такого рядового вопроса.

— Обрываю слабые побеги, cariño.

— Сам?

— Да, это мой экспериментальный виноград. Я его никому не доверю.

— А что на тебе надето внизу? — Спрашиваю абсолютно не в тему.

Но мне необходимо увидеть его образ целиком.

Бровь Родриго игриво взмывает вверх, и он вытягивает руку дальше, показывая себя. Даже виноград возделывает в элегантных бежевых брюках…

— Моя сеньорита довольна? — Спрашивает со своей особой искушающей манерой.

— Довольна, — улыбаюсь и отчего-то смущаюсь, — это какой-то бекстейдж съёмок Дольче и Габбана. С таким рабочим и я готова возделать виноград.

Родриго улыбается. Вижу, как нагибается за инструментами и неспеша направляется в сторону дома. Почему всё через фронтальную камеру не очень, а он такой красивый. Не могу оторвать взгляда от его блестящей кожи и перекатывающихся при ходьбе мышц.

— Как у тебя дела, baby love?

Хорошо, что я ещё зависаю на нём и моё лицо сиюминутно меня не выдаёт. Стараюсь взять себя в руки.

— Всё хорошо. Перевезла вещи. Приехала к родителям. У нас День России, три выходных. С подружками увижусь.