Книга Loveлас, страница 105 – Яна Ланская

— Везде.

Мужчина кивает и начинает настраивать какой-то приборчик. Начинаем с общего холла, и он там срабатывает. Проверяет щиток, смотрит проводку и приступает к прочёсыванию квартиры. Спустя почти два часа я понимаю, что камер нет. Остались, конечно, камеры на телевизоре в гостиной и моя вебка на ноутбуке, но он был закрыт, я уверена.

— Чисто, я уверен, Луиза Александровна. Датчики могут иногда так срабатывать. Раз в пятилетку. Это не камера, а обычный глюк. Спокойной ночи. Мы здесь дежурим.

— Хорошо, спасибо, Лёнь! Выезд в восемь, как всегда. Спокойной ночи! — Мама закрывает за охранником дверь и смотрит на меня каким-то побитым взглядом. — Спокойна?

— Да… Прости, пожалуйста, что я сорвалась. Этот слиток, — пристыженно опускаю глаза. Как я могла на беременную маму выплеснула весь свой гнев? — меня вывел из себя. Я думала, это плата за съёмку. Ещё и с Даней поссорилась.

— Пойдём чай попьём с лавандой. Мне надо поспать, а сна ни в одном глазу. — Мама готовит чай, достаёт сладости, которые привезла мне вчера из Ставрополя, и ставит на стол. Сахар ночью! Поверить не могу. — Что с Даней?

— Его подруга, которая твоя ровесница, на минуточку, выложила видео с ним. Там очевидно, что они спят, — мамины глаза округляются, а брови разлетаются, как чайки в Юрмале, — а он сказал, что не удалит, потому что это рекламная интеграция. И вообще, снимали месяц назад.

— Покажешь? — Достаю телефон и включаю маме видео. Она снисходительно улыбается и протягивает мне обратно. — Котик, ну нашла из-за чего ссориться. Тем более давнишнее. Зачем ругаться из-за такого?

— Мне обидно. Я ему всю себя, а он даже видео удалить не может. И общается с этой старухой.

— Ну, она не старуха, а в самом соку, но тебе в любом случае не стоит к ней ревновать. Даже если у них и были какие-то отношения, очевидно, что это просто секс. Ей твой Даня неинтересен.

— Ты этого не знаешь.

— Поверь, знаю. Теперь к слитку. Это не просто подарок. Ты, может, Дане отправляла какие-то видео откровенные? Фото?

— Отправляла, — опускаю глаза.

— Что там?

— Я могу показать.

— Боже! С ума сошла?

— Да там ничего такого. Просто ноги и в белье.

— Всё равно не надо. Это твоё личное. Но нет, такие фото не тянут на слиток, — мама наматывает локон на палец и поджимает губы. — А в моём кабинете что-то ещё было?

— Нет. Прости меня, пожалуйста! — Опять извиняюсь и начинаю плакать. — Я тебя не ненавижу! Я просто думала, если он поставил камеры следить за мной в кабинет, то и здесь тоже!

— Котик, камеры в ректорате поставила я. У Игоря есть доступ, потому что, когда он мне помог получить должность, мы чуть-чуть поиграли. Я не думала, что он будет следить так за тобой. Но я не могу их теперь выключить, это будет подозрительно. А мне его подозрения не нужны. Понимаешь? — Мама так мягко и ласково со мной говорит, что я начинаю реветь ещё больше.

— Мне казалось, что раз я тут хожу полуобнажённая, то он ничего не видит и расслабилась. А видимо всё видел, ма-ма!

— Дана, ну ты же сама убедилась, что нет камер. И не увидит он ничего. Я бы такого не допустила в своём доме, ты что? Но слиток этот мне покоя не даёт.

— Ты думаешь, он может читать наши переписки?

— Не знаю. Смотря где вы общаетесь.

— В телеграме.

— Вряд ли. Сложно очень.